подбородок поднят. Не гордо — скорее из последних сил. На ней было светло-серое платье без обычных серебристых лент и украшений. Простое. Почти строгое.Лада остановилась на пороге.— Вы звали.Эйвора улыбнулась.— Проходите, дитя моё. Нам нужно поговорить.— О семье, разумеется.— Именно.Лада села.Не напротив Эйворы, как ей явно предназначалось, а чуть в стороне, так, чтобы видеть обеих: и тётку, и Сольвей.Эйвора заметила.Сольвей тоже.Хорошо.Пусть привыкают: новая леди не садится туда, куда её мысленно поставили.— Сольвей сказала мне, — начала Эйвора мягко, — что вчера вы снова вовлекли её в кухонные дела.Сольвей покраснела.Лада посмотрела на девушку.— Сольвей сама перебирала травы.— Она не привыкла к таким занятиям.— К новым вещам вообще редко привыкают заранее.Эйвора опустила ресницы.— Вы находите это остроумным.— Нет. Практичным.— Ваша практичность становится слишком заметной.Лада улыбнулась.— Благодарю.— Это не похвала.— А я оптимистично приняла.Сольвей вдруг тихо сказала:— Травы действительно начали пахнуть лучше, когда я убрала плохие.Лада повернулась к ней.Не резко.Медленно.Эйвора тоже повернулась.В комнате стало очень тихо.Сольвей заметила это и тут же сжала пальцы, но не отступила.— Я не знала, — продолжила она, уже тише, — что испорченные портят остальные.Лада смотрела на неё.Вот.Вот это уже было не про травы.Эйвора поняла тоже.— Дитя моё, — сказала она, — ты устала. Тебе не стоит делать выводы из кухонных мелочей.— Это не мелочь, если потом люди едят испорченное, — ответила Сольвей.Голос дрогнул.Но слова прозвучали.Лада почти физически почувствовала, как в комнате ломается старый порядок.Не громко.Не с треском.Скорее как тонкий лёд под первым шагом.Эйвора медленно поставила чашку на блюдце.— Сольвей.Одно имя.Тихо.Мягко.И столько привычного давления, что Бригта, будь она здесь, наверняка уже побледнела бы.Сольвей побледнела.Но не замолчала.— Я хочу помогать.Эйвора улыбнулась.— Ты помогаешь дому своим присутствием.Лада не выдержала.— Присутствием хорошо украшать портрет. Дом этим не накормить.Эйвора посмотрела на неё.Впервые — без всякой мягкости.Всего на миг.Но Лада увидела.Настоящее лицо мелькнуло и снова спряталось.— Вы слишком вольно говорите для женщины, которая находится в этом доме меньше недели.— А проблемы в этом доме слишком старые для людей, которые говорят о них слишком осторожно.— Вы не знаете, что такое старые проблемы.Лада наклонила голову.— Знаю. Они обычно сидят в удобных креслах и называют себя традициями.Сольвей тихо втянула воздух.Эйвора