маяк.Хрод кивнул.— Орн.— Есть рыбаки.— Лодки.Лада подняла глаза.— И есть Сольвей.Комната застыла.Сольвей выронила пучок трав.Кайран медленно посмотрел на управляющего.Вельмар выглядел безупречно скорбно.— Леди Сольвей брала небольшое количество очищенного жира для ламп в зимнем саду.— Когда? — спросил Кайран.— В день перед гибелью «Хальдора».Сольвей побледнела.— Я не брала.Эти три слова прозвучали так тихо, что Лада едва услышала.Но услышала.И поверила.Не потому что Сольвей не могла солгать.Могла.А потому что сейчас в её голосе был не страх разоблачения.А ужас человека, который впервые видит, как чужая рука пишет его имя рядом с преступлением.— Я не брала, — повторила девушка.Громче.Вельмар поклонился.— Возможно, распоряжение передала ваша горничная.— Нет.— Леди Сольвей, я лишь передаю запись кладовой.Торвальд резко сказал:— Не моей рукой.Все посмотрели на него.Старик поднялся.— Эту выдачу записывал не я.Вельмар нахмурился.— Но книга кладовой...— Я сказал, не я.Лада медленно положила список на стол.Вот он.Удар.Не по ней.По Сольвей.По девочке, которая утром впервые сказала Эйворе «я хочу сама».К вечеру её имя оказалось в списке рядом с жиром для ложного огня.Быстро.Красиво.Показательно.Лада почувствовала холодную злость.Ту самую, хорошую.Рабочую.— Какая аккуратная подлость, — сказала она.Вельмар побледнел.— Миледи!— Что?— Вы снова делаете опасные заявления.— Нет. На этот раз я делаю наблюдение.Кайран молчал.Но лицо его стало таким, что Вельмар шагнул назад.— Сольвей, — сказал он.Девушка смотрела на брата огромными глазами.— Я не брала.— Я услышал.— Ты веришь мне?Пауза была короткой.Но для неё, наверное, вечной.— Да.Сольвей закрыла лицо руками.И заплакала.Но иначе.Не напоказ.Не для управления.А потому что её впервые не заставили доказывать свою невиновность слезами.Эйвора выбрала неудачный момент для входа.Или удачный.Смотря для кого.Она появилась на пороге кабинета в тёмном платье, с лицом тревожной родственницы.— Что случилось? Я услышала...И замолчала.Слишком поздно.Лада смотрела на неё.Кайран смотрел на неё.Сольвей плакала у окна.На столе лежал список.Вельмар стоял так, будто мечтал раствориться в стене.Эйвора перевела взгляд с одного лица на другое.И за долю секунды поняла, что сцена пошла не так.— Сольвей, дитя моё...Девушка вдруг подняла голову.— Не надо.Эйвора замерла.— Что?— Не надо.Голос Сольвей дрожал.Но она говорила.— Я не брала жир. Я не ходила к складам. Я не знаю, кто написал моё имя. И я не хочу, чтобы вы сейчас говорили, что я слишком чувствительна