А я не твоя хрупкая девочка, которую надо поставить у камина и кормить отваром.Тишина ударила сильнее ветра.Он смотрел на неё так, будто она коснулась чего-то слишком живого.— Я не считаю тебя хрупкой.— Иногда считаешь.— Я боюсь за тебя.— Это разные вещи.— Для меня — нет.— Тогда учись различать.Он резко выдохнул.И вдруг схватил её за талию.Не больно.Но крепко.Так, что она сразу оказалась ближе, чем планировала любая разумная женщина.Лада упёрлась руками ему в грудь.— Милорд...— Не начинай.— Это вы сейчас мне?— Да.— Смелое решение.— Лада.Голос стал ниже.Грубее.И от этого у неё по спине прошёл жар, совершенно не соответствующий температуре коридора.— Я пытаюсь вести серьёзный разговор.— Я тоже.— Не похоже.— Потому что ты споришь даже с тем, что я ещё не сказал.Она подняла голову.Его лицо было близко.Слишком близко.Тёмные глаза.Тяжёлое дыхание.Запах снега, кожи, дыма.— Тогда скажи.Он несколько секунд молчал.Потом сказал:— Я не хочу потерять тебя.Просто.Без украшений.Без красивых слов.Как удар ладонью по столу.Лада застыла.Внутри всё смешалось: страх, тепло, злость, нежность, желание отшутиться, желание шагнуть ближе, желание дать ему по руке за собственнический тон и желание не дать ему отойти.Очень неудобно.Очень живо.— Мы знакомы меньше недели, — сказала она хрипло.— Знаю.— Это безумие.— На Ардейне зима длинная. Мы делаем всё быстрее.Она неожиданно рассмеялась.Но смех оборвался, потому что он наклонился и поцеловал её.Не осторожно.Не вопросом.Не как мужчина, который собирается двадцать глав выяснять, имеет ли право.А как северянин, который слишком долго держал себя в руках и наконец решил, что хватит.Лада могла бы оттолкнуть.Наверное.Если бы захотела.Но тело уже давно предало здравый смысл, а душа устала делать вид, что ничего не происходит.Она ответила.Сначала сердито.Потом жадно.Потом так, будто именно этого ей не хватало с момента, когда она проснулась в чужом мире и решила выживать.Кайран глухо выдохнул, прижал её к стене, но в последнюю секунду подставил ладонь между её спиной и холодным камнем.Даже сейчас.Даже в этом.Проклятый внимательный мужчина.Лада вцепилась пальцами в его куртку.Он целовал её глубже, горячее, и весь мир сжался до каменного коридора, запаха дыма, его рук и собственного сердца, которое билось так, будто ему снова девятнадцать, а не почти пятьдесят прожитых лет и одна смерть за плечами.Из сушильни донёсся голос Хельги:— Если вы там ругаетесь, ругайтесь тише! Яблоки пугаются!Лада замерла.Кайран тоже.Потом он уткнулся лбом ей в висок