выпад, и я заведу цепь.— Для меня?— Для себя. Чтобы не бросаться следом.Он поднял глаза.И вся её злость вдруг сломалась.Потому что он понял.Не слова.То, что под ними.Страх.Тот самый, который она не хотела показывать во дворе, у рифов, у горящего склада, в соляных тоннелях.Он протянул руку.Лада колебалась только секунду.Потом подошла.Он обнял её за талию и прижался лбом к её животу.Молча.Без попытки быть сильным.И это оказалось страшнее любых признаний.Она положила ладони ему на волосы.Длинные.Тёмные.Ещё пахнущие дымом и морем.— Я не могу терять тебя, — сказала она тихо.— Не потеряешь.— Не обещай то, что не зависит только от тебя.— Тогда обещаю другое.— Что?Он поднял голову.— Буду возвращаться.Лада закрыла глаза.Вот это было правильно.Не «не ранят».Не «не случится».Не мужская глупость, которой так любят прикрывать невозможное.Буду возвращаться.— Принимается, — сказала она.— А ты?— Что я?— Тоже.Она хотела отшутиться.Не смогла.Слишком поздно для шуток такого сорта.— Буду, — сказала она.Он притянул её ближе.И поцеловал не так, как ночью.Не с голодом.Не с яростью.А медленно, глубоко, почти осторожно.Как человек, который уже знает цену телу, дыханию, крови, возвращению.Лада ответила.Потому что в этом поцелуе не было топтания вокруг желания.Оно уже случилось.Теперь было другое.Дом.Выбор.Страх потерять.И ещё что-то, о чём она пока не хотела думать слишком прямо, потому что внутри после ночи у западных рифов, после пожара, после любви и крови поселилась странная тихая уверенность: её жизнь здесь не просто продолжается.Она пускает корни.Кайран отстранился первым.— Ты побледнела.— Если ты скажешь, что мне нужен покой, я ударю тебя твоей же подушкой.— Я хотел сказать, что тебе нужен суп.Она моргнула.— Ты учишься.— Быстро.— Подозрительно быстро.— Хороший учитель.Она вздохнула.— Опять опасно милый.— Это плохо?— Очень. Мне сложнее ругаться.— Не верю.— Правильно.Сольвей нашла Эйвору вечером.Не сразу.После всех приказов, показаний, слёз Руны, возвращения Рианны, которой наконец позволили увидеть живую Сольвей и расплакаться так, что даже Хельга ушла «проверить печь», хотя в комнате печи не было.После того как Мейру посадили отдельно, под охрану, и она начала говорить.После того как стало ясно: Рагнар держал людей не только угрозами, но и чужими тайнами, долгами, письмами, памятью о незаконных детях, о давних преступлениях, о страхах старых родов перед скандалом.После всего этого Сольвей пошла в западные комнаты.Лада не остановила.Кайран хотел.Лада покачала головой.— Пусть.—