гости кричали заздравные слова, она думала о своём альбоме.Его упаковали в дорожный сундук.Акварели, уголь, несколько листов хорошей бумаги, маленький флакон синей краски, которую она берегла для неба.На новом месте она будет рисовать.Обязательно.Рисовать сияние.Замок.Море.Может быть, Кайрана.Если осмелится.Брачная комната встретила её огнём, мехами, незнакомым запахом мужской кожи, дыма, соли и морозного ветра.Кайран вошёл позже.Без свидетелей.Без грубости.Без пьяной развязности, которой Лада боялась всю дорогу от зала до спальни.Он остановился у двери, посмотрел на неё — бледную, застывшую, с руками, сцепленными так крепко, что пальцы побелели.— Ты боишься, — сказал он.Это был не вопрос.Лада хотела соврать.Не смогла.— Да.Он помолчал.— Меня?— Не только.— Честно.— Я не знаю вас, милорд.Он снял перчатки.Медленно.Положил на стол.— Кайран.— Что?— Если ты должна бояться меня в моей постели, хотя бы называй по имени.Лада покраснела так, что сама почувствовала жар на щеках.Он заметил.Взгляд его стал темнее, но голос остался ровным.— Я не причиню тебе вреда.Она поверила.Почему — не знала.Может, потому что он не улыбался сладко.Не успокаивал фальшиво.Не говорил, что ей нечего бояться.Он просто назвал страх страхом.И оставил ей право на него.Позже она не запомнит почти ничего ясно.Только огонь.Тяжесть меха.Его руки — осторожнее, чем она ожидала.Его дыхание.Свой собственный стыд.Боль.Тепло.И странную мысль перед сном: если бы она умела рисовать не свет, а прикосновения, то этот вечер вышел бы тёмным, почти чёрным, но с золотой линией по краю.

Утром прежняя Лада Вельрен уже не проснулась.Точнее, тело открыло глаза.Но внутри была другая женщина.Та, что умерла на складе супермаркета под рухнувшим стеллажом, успев пожалеть о яблочном пироге, племяннице и о том, что так и не выбралась к морю весной.Если бы прежняя Лада могла увидеть это утро, она бы наверняка решила, что наконец попала в одну из собственных сказок.В комнате потрескивал огонь.За высокими окнами бушевала метель.На тёмных мехах лежали серебристые блики пламени.А рядом находился мужчина, которого она ещё вчера боялась до дрожи.Но сказки редко интересуются желаниями героев.Они просто заканчиваются.И начинаются заново уже для кого-то другого.После завтрака Кайран не исчез, как ожидала Лада.Наоборот.Он дождался, пока слуги уберут посуду, поднялся из-за стола и спокойно сказал:— Ты хотела увидеть остров.— Хотела.— Тогда одевайся теплее.Сольвей тут же подняла голову.— Брат, но на улице ветер.— Я заметил.— После дороги и свадьбы Лада может простудиться.Лада едва не улыбнулась.Удивительное дело.Некоторые женщины способны заботиться о тебе так настойчиво, что через пять минут начинаешь искать верёвку.— Если я пережила свадебный пир, то ветер тоже переживу, — сказала она.Сольвей моргнула.Кайран хмыкнул.Леди Эйвора опустила взгляд в чашку.— Молодость всегда любит испытывать себя, — произнесла она.— А возраст любит испытывать окружающих, — невозмутимо ответила Лада.За столом повисла короткая тишина.Кайран кашлянул в кулак.Подозрительно похоже на смех.Через четверть часа они вышли во внутренний двор замка.Первым в Ладу ударил ветер.Не подул.Не коснулся.Именно ударил.Холодный, солёный, яростный.Он ворвался под меховой капюшон, ущипнул щёки, попытался сорвать дыхание.Лада остановилась.Перед ней раскинулся Ардейн.Скалы.Снег.Чёрное море.Башни замка.Каменные стены.Узкие дорожки между хозяйственными постройками.Дым из труб.Крики чаек.И где-то далеко внизу белая полоса прибоя, разбивающегося о камни.Несколько секунд она просто смотрела.Молча.Без шуток.Без сарказма.Потому что красиво было до боли.Так красиво, что внутри становилось тесно.— Ну? — спросил Кайран.— Теперь я понимаю, почему люди готовы здесь жить.— А раньше не понимала?— Пока я видела только вашу тётю.Он посмотрел на неё.Очень внимательно.Потом неожиданно рассмеялся.Негромко.Хрипловато.И от этого смеха его лицо вдруг стало моложе лет на десять.— Ты опасная женщина, Лада.— Нет.— Нет?— Опасные женщины улыбаются перед ударом.— А ты?— Я предупреждаю заранее.Он снова усмехнулся.Они спустились по каменной