— Почему отец был вынужден отдать бостос?

Макс выбрался из кровати и принялся натягивать термобельё.

— Много в моей жизни было разочарований. Это не самое сильное, но самое обидное. Я же к тебе не только дружком, всей душой потянулся. А ты… Даже из Эребуса сюда рискнула прилететь — чтоб создать ситуацию: хочешь внутрь, ну так колись. Отец твой подставил заказчика, вот у него и отжали бостос банальным шантажом. Довольна? Получи. Но не ради секса.

За окном стояла безлунная темень. Свет от редких фонарей едва проникал в спальню. Глаза Янис выглядели в полумраке чёрными бриллиантами, блестящими и влажными. Грустными.

Было довольно прохладно. Если по Цельсию, то не выше четырнадцати-пятнадцати, на отоплении экономили. Несмотря на холод, девушка выпорхнула из-под одеяла абсолютно голая и повисла на Максе.

— Прости… Я не ради… Но очень хотелось узнать… И тебя хочу… Не могла расстаться на Эребусе… Иди ко мне!

Всхлипы. Поцелуи. Причитания.

Не сложно догадаться, что утро они встретили вдвоём и под одним одеялом. Глаза у барышни больше не походили на грустные бриллианты. Скорее на сверкающие раухтопазы, чуть туманные внутри. Она выгнулась и потянулась, явно довольная. Потом перевернулась и провела пальцами по редким волосам на груди Макса.

— Смешной… Лицо потемнело и стало почти как у нормальных людей. А грудь и ниже — белые. Ты — альбинос?

— Нет. Представитель светлой расы на своей планете. У нас встречаются гораздо темнее тебя. Практически совсем чёрные.

— Но тебя же я устраиваю… Такая?

Она оказалась сверху и принялась недвусмысленно намекать на повторение вечерних забав, хоть ночью клялась: там у неё уже натружено и болит, хватит.

После того, как оба отдышались, сама пришла к выводу — устраивает.

После завтрака он потащил Янис с собой на ремонтный завод. Пусть она чисто наездница, не технарь, но авиации не чуждая. А оставь одну — неизвестно что найдешь.

Здесь же он нашёл холодный ангар, способный вместить самолёт величиной с Ил-18, но внутри находилась лишь пара истребителей и три снаружи, да бригада из дюжины мрачных личностей.

Привыкнув, что за пределами Земли ему ничто не давалось без боя, собственно, на Земле тоже, Макс набрал полные лёгкие морозного воздуха, приготовив пламенную речь в защиту аппаратов вертикального взлёта-посадки. И будто влетел в открытую дверь, которую намеревался выбить.

Мастер, он же бригадир, звали его Ухис, показал очень старую книгу с полимерными страницами, сохранившуюся со времени до похолодания. Оказывается, до ледников над Крионом носились винтокрылые машины самых разных конфигураций — с двумя, тремя и четырьмя роторами. Естественно, преобладали одноосные классической схемы, такие же, как у Миля и Сикорского. Подчиняющиеся одинаковым законам физики, вертолёты вызывали к жизни схожие технические решения.