— Хватит ныть, — оборвал его Чижиков.

— Рази ж я ною? — встрепенулся Михайлов.

— Нет, настроение поднимаешь! Еще раз в энтом духе ляпнешь, я тебе по морде насую, — предупредил гренадер.

— За что⁈

— За все хорошее.

Михайлов заткнулся и перестал изводить нас нытьем.

Впереди показалось небольшое селение с корчмой, от которой исходил такой насыщенный аромат готовившейся пищи, что мои хлопцы как по команде сглотнули. Пустые желудки дружно заурчали.

— Может, продадим одну лошадь? — предложил Михай.

— Ага, и кто пешком потопает? — ехидно осведомился Чижиков.

Топать ножками умопомрачительное расстояние не хотелось никому.

— Если не лошадь, тогда что-нибудь другое продадим, — не сдавался поляк, скорее всего из принципа.

— Верно, — поддакнул Михайлов. — Нету сил-моченьки муку от голода терпеть.

— Чево уж тут, — вздохнул Чижиков. — Терпеть надо, пока господин сержант чего-нибудь не придумает.

Я осмотрел свое потрепанное войско и пришел к выводу, что продать мы можем только самих себя. Ничего ценного при нас не было.

— Надо к кому-нибудь наняться, — произнес Карл. — Предложим свои услуги в качестве телохранителей.

— Ничего другого не остается, — согласился я. — Только бы найти того дурака, что захочет нас взять. Зайду в корчму, порасспрашиваю.

Помог случай. Как водится, на ловца и зверь бежит. Из корчмы вышли двое: плечистый высокий шляхтич с наглым холеным лицом и дородный купчина — мрачный, в полном расстройстве чувств. Мы невольно стали свидетелями жаркого диалога.

— Пан Кмит, что же такое? Мы с вами так не договаривались! — жалобно запричитал торговец.

— Ничего не поделаешь, пан Борейко. Откуда мне было знать, что мой добрый друг, пан Матецкий, которого я привык почитать за старого холостяка, вздумает сыграть свадьбу и, конечно, позовет меня на пирушку.

— Откажитесь. Передайте ему, что вы очень заняты.

— Если я откажусь, то навсегда потеряю друга, — сокрушенно покачал головой шляхтич. — Это выше моих сил, пан Борейко.

— А как же уговор, что вы будете сопровождать мой обоз до Вильно?

— Ничем не могу помочь, пан Борейко. Не судьба мне повидать нынче Вильно. Дружба важней всего. Ах, если бы вы знали, как славно мы когда-то рубились с татарами вместе с паном Матецким. Иисусе Христе, второго такого отчаянного рубаку стоит еще поискать!

— Езжайте на свадьбу, но оставьте хотя бы своих людей! — в исступлении прокричал купец. — Пусть они помогут мне добраться до Вильно.

Шляхтич смерил его удивленным взором:

— Вы в своем уме, пан Борейко? Мои люди потому и мои, что всегда находятся при мне. Где я, там и они. Странно слышать от вас такие речи.