Элиа тяжело вздохнула, совсем сникнув. Сложно было сказать, что в её эльфийской головушке творилось, но то, что, рискуя жизнью, на помощь позвала, уже радовало. Всё-таки не совсем душонка прогнила.

— Пусть живой будет, — вдруг сказала после долгой паузы. — Держать не стану. У Важека до лета поживу. Потом уйду, может. Одна. Может, останусь. Но пусть живая… Я Богиню об этом молить.

— Да уж вижу я, как вы без присмотра справляетесь. Важек хоть и идиот редкостный, но с ним всё равно безопасней. Да и крыша над головой. Одна сгинешь. А так хоть за лечением далеко ходить не надо, если жив останусь.

Тайлер не питал особых надежд на сомнительный, плохо продуманный план, иногда малодушно подумывая о том, чтобы найти Эллирэ и сбежать. Пусть там Рубэлл сам разбирается с проблемами. Он Тайлеру никто. К чему лишние риски? Но как и в ту ночь, когда он под ливнем решил прогуляться в сторону горы, да нашёл умирающую эльфийку, так и сейчас что-то незримое тянуло его в сторону площади.

***

В таверне было тепло, приятно пахло свежей выпечкой, и на радость Тайлеру оказалось немноголюдно. Стол свободный нашёлся недалеко от окна, еду подали быстро. Помня, что Эллирэ мясо не особо жаловала, Тайлер выбрал для Элиа тыквенную кашу с лесными ягодами и орехами, да большую лепёшку с сыром. Сам он мясо уважал и предпочитал силы восполнять сытной похлёбкой и вкусной отбивной.

— Ты сама-то как себя чувствуешь? Я не про тело спрашиваю, тут чем смог, тем помог. Спишь нормально? Мысли дурные в голову не лезут? — Тайлер не умел разговоры такие вести, не Важек же, который и самих тёмных богов уболтает, только волю дай. Не умел, но благодаря Эллирэ учился. А та знала, что за ворчливым и вспыльчивым характером пряталась вовсе не грубость или жестокость. — Сбор могу сделать, чтоб на ночь заваривать и пить.

— Не откажусь, — Элиа перемешала кашу ложкой и как-то подозрительно грустно покосилась в тарелку Тайлера. — Кошмары мучить, если заснуть получается. Долго лежать могу, в потолок смотреть, слушать, как Важек и демон храпят.

Она тяжело вздохнула и какое-то время ела молча, постукивая ложкой по тарелке. Грустно-отчуждённое выражение лица вновь стёрло границу между разницей во внешности, перед Тайлером, казалось, сидела Эллирэ.

— Я пока не знаю, как жить. Пугает многое, — наконец, сказала, придвинув к себе лепёшку. — К сестре привыкла, всегда вместе быть, а теперь её нет. Как кусок меня отрезать… — шмыгнула носом и быстро смахнула с глаз слезы. — А можно кусочек мяса поделиться один? Горные эльфы почти не едят трава. В горах на птиц охотились, козлов пасли и ели. Всякие овощи торговцы привозили, но редко. Эллирэ любит человеческая еда, я — не очень.