Он не будет ломиться в эту стену, рискуя обрушить все на голову пациенту. Он сначала даст обезболивающее. Обеспечит покой. Создаст стерильные условия, в которых рана сможет хотя бы перестать кровоточить.

Моя поддержка сейчас — это и было то самое обезболивающее. Мое молчание — это стерильная повязка. А доверие, которое я должен был заслужить, — единственное лекарство, которое могло помочь в будущем.

Давить, требовать подробностей — значило бы только одно: проявить не заботу, а жестокое любопытство. И навсегда потерять ее доверие. А я собирался эту проблему решить.

По-настоящему.

А для этого мне нужна была она вся — ее боль, ее страх, ее воля. И получить это можно было только одним способом — став для нее местом, где наконец-то безопасно.

Я притянул ее к себе и крепко обнял.

Она уткнулась мне в плечо, и я почувствовал, как напряжение понемногу отпускает ее. Мы сидели так несколько минут в полной тишине. И я понимал, что в этот момент мы стали еще ближе. Не из-за страсти или романтики. А из-за доверия. Она позволила мне увидеть край своей самой большой уязвимости. И это было ценнее любых слов.

Когда мы снова вернулись к остывшему ужину, атмосфера была уже другой. Более тихой, но и более прочной.

И в этот момент зазвонил мой телефон.

На экране высветилось: «Мышкин К. Ф.».

— Опаньки! — тут же оживился Фырк. — А вот и мышиный король пожаловал! Интересно, что этому твоему следователю понадобилось в такой час? Не иначе как хочет тебя в свою тайную лигу справедливости завербовать!

Я показал экран Веронике. Она понимающе кивнула.

— Отвечай. Наверное, что-то важное.

Я нажал на кнопку приема.

— Разумовский, слушаю.

— Добрый вечер, господин лекарь, — голос Мышкина в трубке был, как всегда, ровным и бесцветным. — Извините за поздний звонок. Нам нужно встретиться.

— Что-то срочное?

— Это не телефонный разговор, — отрезал он. — Через час. В парке у старого фонтана. Приходите один.

И он повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Я посмотрел на Веронику. Уютный домашний вечер окончательно закончился.

— Мне нужно идти, — сказал я. — Похоже, дело, которое нужно было закончить, само меня нашло.

Мы встретились в условленном месте. Старый парк был почти пуст. Фонари тускло освещали мокрые от вечерней изморози дорожки. Мышкин ждал меня на скамейке у неработающего фонтана. Он был в обычном штатском плаще и выглядел, как случайный прохожий, а не как следователь Гильдии.

— Спасибо, что пришли, — сказал он без предисловий, кивнув на место рядом с собой.

— У вас был такой тон, что отказать было бы неразумно, — ответил я, садясь.