— Вот закроем сделку с Мироновыми, и получишь хорошую премию, — пообещал Волков.

— Мироновы? — оживился Сычев. — Это которые с девочкой-диабетиком?

— Они самые. Инсулин нового поколения. Ты знаешь официальную цену курса. Неподъемные деньги для них.

Сычев присвистнул.

— И сколько они готовы платить нам?

— Тридцать, — Волков подмигнул. — Неплохо, да?

Он поднял свой стакан. Сычев, повеселев, тоже поднял свой.

— За благие дела!

— За доступную медицину!

Стаканы со стуком чокнулись. В полумраке кабинета два лекаря, два санитара системы, праздновали свою очередную победу над несправедливостью этого мира. И свою маленькую, честно заработанную прибыль.

* * *

В коридоре было тихо.

Похоже, новость о публичной диагностике разлетелась по отделению со скоростью света. Даже Фролов, который до этого смотрел на меня как на личного врага, теперь старательно отводил глаза. Семен же, наоборот, проводил меня взглядом, полным щенячьего восторга. Кажется, я не просто приобрел союзника. Я приобрел фаната. Это было и лестно, и немного обременительно.

— Ну что, двуногий? — Фырк, который все это время тихо сидел у меня на плече, наконец-то подал голос. — Показал хомякам, кто в доме хозяин? Теперь они будут ходить на цыпочках и приносить тебе по утрам свежие орешки!

— Я пришел сюда не для того, чтобы выигрывать конкурс популярности, Фырк, — мысленно ответил я, направляясь в сторону неврологии. — Я пришел сюда лечить людей.

— Скукота, — фыркнул он. — Но признай, это было эффектно!

Это было эффектно, спорить не буду. Но сейчас меня волновало другое. Результаты анализов Шевченко поставили меня в тупик. Аутоиммунная теория, такая красивая и логичная, рассыпалась в прах.

А это значило, что я снова у начальной точки. У постели больного, у которого не было диагноза, но было стремительно утекающее время.

Нужно было снова с ним поговорить. Не как лекарь с пациентом, а как человек с человеком.

Иногда самый важный симптом скрывается не в анализах крови, а в рассказе о том, как человек живет. В его привычках, в его радостях, в его печалях. В той самой «мелочи», на которую никто не обращает внимания.

Я вошел в палату. Сергей Петрович сидел в кресле у окна. Он выглядел еще более уставшим, чем вчера. Рядом на столике стоял нетронутый обед.

— Снова вы, Илья, — он слабо улыбнулся. — Пришли с хорошими новостями?

— Пока пришел просто с новостями, Сергей Петрович, — ответил я, присаживаясь на стул напротив. — Ваши анализы из Владимира пришли. Они исключили целый ряд серьезных заболеваний. Это уже хорошо.

Это была стандартная врачебная уловка. Когда не можешь сказать ничего хорошего, скажи, что нет ничего совсем уж плохого.