Ноги действительно слушались плохо. После связи с матрицей в мышцах оставалась чужая слабость, а внутри головы сталкивались два набора образов: мокрая дорога, белый свет фар и больничные коридоры существовали рядом с домом аптекаря, храмовой школой и ночным лазаретом Арквейна.

— Вам нужна помощь? — спросил Дарен, когда на очередном повороте я задела плечом стену. Он не протянул руку сразу и оставил решение за мной, что после всех его прежних приказов показалось почти неожиданным.

— Я дойду, — ответила я, опираясь ладонью о холодный камень. — Если снова начну говорить чужими голосами или перестану понимать, где нахожусь, тогда можете меня не спрашивать.

— Это должна была быть шутка? — произнёс Дарен. На его лице не появилось даже тени улыбки, однако в голосе мелькнуло раздражение, слишком живое для человека, который утверждал, что почти перестал чувствовать.

— Скорее попытка не думать о том, что часть чужой памяти теперь находится у меня в голове, — сказала я. — Неудачная, судя по вашему выражению.

Он ничего не ответил, но до следующей площадки шёл ближе. Когда лестница закончилась и Селма открыла вход в нижний архив, Дарен уже не пытался скрывать, что следит за каждым моим движением.

Архивистка провела нас не в общий зал, а в небольшое помещение за своим кабинетом. Здесь хранили документы, которые требовали проверки подлинности: в центре стоял круглый стол, на стенах располагались световые пластины, а пол был покрыт старым узором из переплетённых линий.

— Это комната сверки, — объяснила Селма, запирая дверь сразу тремя ключами. Она сняла плащ, аккуратно повесила его на спинку стула и посмотрела на меня поверх круглых линз. — Здесь проверяют соответствие подписи, магического следа и личности человека, если возникают сомнения в подмене, принуждении или вмешательстве в память.

— Вы можете доказать, что в теле находится другая душа? — спросил Дарен. Он остался стоять, хотя Ингар сразу занял место у стола и начал разворачивать принесённые схемы.

— Доказать в полном смысле — нет, — ответила Селма. — Душа не является документом с именем и датой рождения. Но можно сравнить глубинный рисунок сознания с корневыми каналами тела и определить, выросли ли они как единая структура или были соединены позднее.

Дарен перевёл взгляд на меня.

— Вы согласитесь на такую проверку?

— Да, — ответила я без колебаний. — Я сама хочу знать, не придумала ли половину увиденного после удара сети.

— Вы утверждаете, что помните другой мир, и всё же допускаете, что это может быть ложной памятью?

— После травмы мозга люди способны быть совершенно уверенными в том, чего не происходило, — сказала я. — Я помню свою жизнь слишком подробно, чтобы считать её вымыслом, но уверенность пациента не заменяет обследование.