Дарен провёл левой ладонью над золотым знаком, не касаясь света.
— Без моего ключа сброс невозможен.
— Невозможен безопасно, — сказал Ингар. — Теоретически можно разрушить матрицу силой, но тогда мы возвращаемся к взрыву общего ядра и падению внешнего щита.
— Значит, выбор остаётся за мной.
— Да.
Он посмотрел на меня.
— Вы запретите?
Вопрос прозвучал почти спокойно, но внутри него находилось всё, что мы обсуждали раньше: границы врача, право пациента принимать риск и цена решения, затрагивающего других.
— Я не могу запретить вам отозвать ключ, если вы понимаете последствия и это необходимо для спасения кадетов, — ответила я. — Но не соглашусь делать вид, что риск ограничивается временной болью.
— Я могу лишиться дара.
— Да.
— Получить все подавленные повреждения сразу.
— Да.
— Умереть.
— Да.
Корвен смотрел на нас обоих, но не вмешивался.
— А если ничего не делать? — спросил Дарен.
— Краст проведёт сокращённые испытания, — сказал Ингар. — Финальный протокол автоматически попытается создать единое боевое звено. Даже если мы изменим часть настроек, матрица остаётся активной и защищённой вашим ключом.
— Если каскад начнётся, пострадают новые кадеты.
— Возможно, десятки одновременно.
Дарен опустил взгляд на собственную правую руку.
Она уже немного двигалась, но пальцы дрожали от боли и слабости. Эта рука двенадцать лет удерживала щиты, отдавала приказы и доказывала всем вокруг успешность процедуры. Теперь тот же личный ключ мог потребовать вернуть телу всю цену, которую оно откладывало год за годом.
— Раньше я думал, что готов заплатить собой за корпус, — произнёс Дарен. Его голос стал тише. — Это было легко, пока я почти не чувствовал страх.
— А сейчас? — спросила я.
Он поднял глаза.
— Сейчас я понимаю, что могу потерять.
На световой схеме личный ключ продолжал соединять живое ядро с матрицей.
Одна линия вела к временному спасению ста восьмидесяти четырёх кадетов.
Другая — обратно в тело человека, которое двенадцать лет не получало права признать собственные повреждения.
Дарен смотрел на обе и впервые не пытался немедленно выбрать ту, где функция сохранялась любой ценой.
Глава 13. Единое звено
Сокращённые выпускные испытания начались на рассвете четырнадцатого дня, и первые два часа всё шло настолько спокойно, что я почти начала сомневаться в собственной правоте.
Испытательный полигон подготовили не в новом тренировочном корпусе, а на старой открытой площадке между западной башней и залом присяги. Центральные усилительные линии здесь проходили глубоко под землёй и должны были работать только на одной десятой мощности. Все видимые голубые знаки погасили, новые амулеты запечатали в оружейном хранилище, а кадетам выдали простые накопители резервного образца, которыми академия пользовалась задолго до программы «Живой бастион».