И ждать ему пришлось недолго: Альберт Лазарь ответил после второго гудка.

— Генрих? Я ожидал твоего звонка ещё час назад.

— Альберт, — Сориар выдохнул. — Долг требовал иного. Ситуация… слишком щекотлива, и многие горячие головы мне пришлось остужать лично. В этом году у троих моих вассалов наследники должны были поступить в академию, но двое мальчишек уже никогда не смогут о себе заявить.

— Мои соболезнования, — Альберт Лазарь ответил спустя пару секунд, куда тише, чем говорил изначально. — Информаторы меня подвели…

На несколько секунд установилось неловкое молчание. Лазарь мысленно костерил тех, кем гордился больше всего — своих людей в стане союзников и врагов. Сориар же заново переживал тяжёлые разговоры с убитыми горем родителями, готовыми разорвать первого, на кого падут подозрения в организации терактов.

— Сейчас они подводят всех, друг мой, — наконец выдохнул Сориар. — Но звоню я, чтобы лично сообщить о другом. Твой сын жив, Альберт. Ранен, но не критично. И он проявил себя с лучшей стороны. Судя по тому, что мне известно, он прикрывал отход всей группы, рискуя собой. И делал это крайне эффективно, хочу тебя заверить…

— Я знаю об этом из… своих источников, — на секунду в голосе мужчины прорезалась гордость. — Лександр изменился. Я не понимаю причин, но он больше не тот пропойца, которого все мы знали.

— Это я уже понял, — хмыкнул Сориар. — И, признаться, я рад за тебя. Но этот звонок нужен не только лишь за тем, чтобы поблагодарить за воспитание отпрыска. Альберт, то, что произошло — не случайное стечение обстоятельств. Кто-то целенаправленно ударил по нашим детям, по детям Первой Сотни. По будущему Империи. И я не верю, что Имперская Безопасность не знала о готовящихся терактах. Не те масштабы. Я могу понять — десяток боевиков, но по сотне голов в семи местах разом? Впору брать всю верхушку охранителей нашего покоя, и поочерёдно снимать с них головы, пока кто-то не начнёт говорить…

— У меня есть кое-какие наработки, Генрих, — произнёс мужчина после небольшой паузы. — Следы ведут на запад, к Федерации, но слишком уж это очевидно. Слишком прямо и топорно. Кто-то хочет, чтобы мы думали на нелюбимых соседей. Вот только все «хвостики» ведут прямиком в наше же нутро.

Генрих шумно втянул носом воздух, так, что даже аппаратура телефона зафиксировала этот звук:

— Ты уверен?

— Абсолютно, — Альберт отозвался в ту же секунду. — Не гарантирую, что виновники прячутся там, но один из слоёв этой пирамиды точно сокрыт среди нас. Но моих связей и влияния недостаточно. Промышленники слишком консервативны, и новые течения проходят мимо нас, в большинстве своём…