Я коротко поклонился, заняв место по левую руку от профессора — там, где меня было отлично видно отовсюду. На этом месте, собственно, я и простоял последующие полтора часа.

Моя работа сводилась к предельно простому алгоритму: делать плюс-минус то же самое, что и на рабочих сессиях в управлении Имперской Безопасности, но с оглядкой на слушателей, требующих некоторые моменты разжёвывать визуально и на словах.

Само занятие, что логично, вёл профессор Коваль, периодически прося материализовать что-то и дополнить его слова «от себя». Пару раз он и вовсе отдавал мне на откуп целые подтемы, лишь контролируя, чтобы сказанное соотносилось с текстами в учебниках.

И студенты, встретившись с таким «живым» форматом подачи материала, слушали очень внимательно, активно всё конспектируя.

А когда занятие подошло к концу, и профессор отпустил начавших расходиться студентов, меня попросили остаться.

— Отлично, Лександр, — произнёс он, оглаживая бородку. — Вы справились даже лучше, чем я ожидал. И это без плана на занятие, без учебной программы, на чистой импровизации. У вас определённо есть талант. Не только к материализации, но и к тому, чтобы вещать о сложных вещах простыми словами.

— Благодарю, профессор, — я склонил голову. — Я приложу все усилия к тому, чтобы и впредь оправдать ваши ожидания.

Профессор прокашлялся, не переставая улыбаться:

— Но вы не обольщайтесь, Лександр, — в его руки со стола перекочевала стопка бумаг. — Это лишь цветочки. Ягодки пойдут, когда начнёте работать с группами постарше, посильнее и понаглее. А пока — держите. Тут всё то, что вам нужно знать.

Он протянул мне документы, в которых я с первого взгляда узнал учебные планы занятий, плюс пронумерованные в соответствии с таблицами «конспекты» того, что планировалось давать студентам.

— К каждому занятию извольте изучить соответствующий кусочек, — пояснил тем временем мужчина. — Ничего сверх того, что вы и так знаете, но с планом всегда проще, чем без. Дисциплина-с!

— Я всё изучу, профессор, — заверил я, бегло просмотрев первые листы. Планы были составлены тщательно и, судя по всему, имели под собой основу, тянущуюся сквозь десятилетия преподавания.

— И ещё одно, — Коваль достал из папки небольшую «книжку» с обложкой из алой кожи, открыл, поставил внутри свою подпись и протянул мне. — Ваше удостоверение ассистента. Да, в бумаге, потому как цифровой вариант, — он хмыкнул, — появится в вашем профиле ученика в системе Академии спустя некоторое время. Когда бюрократическая машина, о которой вы не устаёте вспоминать, Лазарь, завершит очередной оборот.