— Я сразу предположил, что ты тут из-за меня, — я последовал примеру брата, убрав руки за спину. — И, скорее всего, из-за того, что я опять влип в неприятности…

— Ты проницателен, но лишь отчасти, — Родерик усмехнулся невесело. — Отец считает, что ты слишком ценен, чтобы позволить тебе и дальше выступать, уж прости, в каждой бочке затычкой. И, в общем-то, я прибыл сюда именно затем, чтобы присмотреть за тобой и не позволить героически самоубиться об следующую группу диверсантов…

— А таковую стоит ожидать? — я вздел бровь, остановившись.

— Если бы всё было так просто, — Родерик покачал головой, тоже замедлив шаг. — Понимаешь ли, после того, что случилось с поездами и студентами, а теперь и с Академией, никто не берётся утверждать ничего конкретного. Неизвестно, что будет дальше, и как глубоко проникли враги, действующие всё наглее. Первая волна терактов была направлена против Империи, а последний инцидент имел уже конкретную цель. Отец закономерно опасается, что следующей целью можешь стать ты…

Я нахмурился и поджал губы, переваривая услышанное. Слова Родерика звучали достаточно весомо: если учитывать то, что с дочерью герцога у диверсантов ничего не вышло, а ресурсы в Сант-Море у них ещё остались, то едва ли что-то помешает им понизить планку до графских отпрысков.

«Не стоит исключать и другого банального фактора — мести. Если информация о моей роли просочится к ним, то я имею все шансы стать целью номер один. Не говоря уже о том, что я весьма ярко выступил на экзамене, удостоившись от Императора лестных и очень звучных слов…» — я на мгновение застыл, а мои глаза инстинктивно расширились. Отсутствующие прежде детали пазла встали на место, и меня настигло оно — Осознание. — «Александр в академии. На горизонте неясная угроза. А тут — я. Тот, кого можно вполне обоснованно „возвысить“, нацепив на грудь мишень. Не гарантия, но лишняя возможность вывести принца из-под удара. Проклятье!».

— Лександр? — Родерик прищурился. — Ты в порядке?

Я коротко кивнул:

— В полном. Просто задумался над тем, что ты прав. И отец тоже, — я скользнул взглядом по группе патрульных, промелькнувших среди деревьев. И Родерик их тоже заметил, хоть и не подал вида. — У меня есть неиллюзорный шанс стать символом. А символы, как известно, принято уничтожать.

Отрицать это было глупо: теракт, экзамен, предотвращение похищения. При желании можно было взять и раздуть себе славу даже из чего-то одного, у меня менее чем за месяц накопился целый, что б его, комплект.

— Я рад, что ты это понимаешь. Если честно, — Родерик хмыкнул, отведя взгляд, — я думал, что ты будешь решительно против пристального внимания такого толка. Ты всегда был… свободолюбивым.