— Как часто постоянные члены клуба получают травмы? — Эльза снова подняла руку, словно в школе на уроке. — Растяжения, переломы, сотрясения? Всё то, что значительно влияет на функциональность тела?

Клаус приподнял бровь, явно не ожидая такого вопроса. Впрочем, судя по тому, сколь одобрительно он хмыкнул, позиция Шталь ему понравилась:

— Не более десяти случаев в году, юная леди. Этот клуб зиждется не на примитивном мордобое, а на дисциплине тела. Контактный спарринг же подразумевает защитную экипировку, но сегодня она никому не понадобится. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Всецело, мастер Клаус.

Мужчина кивнул и, проследив за тем, как мы внесли свои имена и фамилии в журнал, вернулся к скамье у окна, откуда, видимо, он и наблюдал за занятиями.

— Приятный старик, — тихо заметил Виктор, отложив авторучку. — Сразу чувствуется, что у него тут всё схвачено.

— Пф-ф, — фыркнула Эльза, осторожно взяв меня за локоть. — Идём, Лекс. Займём места получше, пока нас кто-нибудь чем-нибудь не прибил ненароком…

Махнув свободной рукой остальным, — дерзайте, мол, — я позволил отконвоировать себя к длинной деревянной скамье, одной из многих свободных. Отсюда открывался отличный вид на весь зал, и при том мы сидели достаточно далеко, чтобы никому не мешать, обсуждая любые вопросы.

Я опустился на жёсткое дерево. Эльза села рядом — близко, но не вплотную, закинув ногу на ногу и оправив юбку. Руки она сцепила на колене.

— Знаешь, а я ведь впервые в таком месте, — бросила девушка негромко, наблюдая за тем, как остальные из нашей компании выбирают оружие у стоек. — В сознательном возрасте, если точнее.

— Не интересовалась фехтованием? — я чуть приподнял бровь.

— Угу, — Эльза кивнула, и от меня не ускользнуло то, что она слегка напряглась. — В детстве я вообще боялась крови. И оружия. Всего, что с этим связано.

Я не торопился открывать рот, отчётливо ощущая, как вокруг нас сгущается атмосфера. Эльза не просто так начала этот разговор, да и чувствовалось, что каждое слово даётся ей не очень-то легко.

— С боязнью крови мне помогла справиться медицина. Ну, — она пожала плечами, поёрзав на месте. — Когда знаешь, как устроено тело, когда понимаешь всё вплоть до самых страшных ран, кровь становится просто частью работы. Весь ореол жути растворяется. Но оружие…

Она покачала головой, глядя за тем, как живо Громовы выбирают мечи по руке, сравнивая разные экземпляры «на вес».

— Оружие я всё ещё не люблю, Лекс. Оно создано, чтобы причинять боль. И чтобы убивать. Я понимаю, что это иногда необходимо, но… Мне от этого всё равно не по себе. Не знаю, зачем я вообще это сказала… но как-то оно так.