— Это… что? — Белль прищурилась, силясь разглядеть что-то с другого края стола. Наклоняться, как Лиза, она себе не позволила.

— Схема по одному проекту, — честно признался я. — Возможно, способ заработать свой собственный капитальчик. Небольшой. Или просто дурость, время покажет. И дальнейшие расчёты…

Я начал размышлять об этом с того самого момента, когда услышал не самый качественный звук на «балу» после экзамена, где музыку организовывали операторы эрикс-искусств. И продолжил, послушав шипяще-грохочащие звуки, доносящиеся от цеппелина, от телевизоров и экранов в городе и от вездесущих граммофонов.

Суть была предельно простой: в этом мире существовали телефоны, смартфоны, коммуникаторы, были звонки, примитивные угольные микрофоны, магнитная запись на проволоку, зачатки интернета и даже видео в плохом качестве. Вот только звук везде был как из бочки, а портативные аудиосистемы отсутствовали как класс. Даже не особо портативные отсутствовали.

Это было странно, но такова уж реальность — в освоившем интернет мире музыку слушали на граммофонах, потому что только там звук был хоть сколь-нибудь приемлемым.

Выборочная технологическая стагнация доводила ситуацию местами до абсурда, и на этой несуразности строился мой, с позволения сказать, план.

«Зачаток плана. Зачаток зачатка плана».

— Из академии не шибко удобно заниматься чем-то таким, — покачала головой Белль. — Впрочем, я не буду лезть в твои дела. Но с удовольствием понаблюдаю за тем, как ты достигнешь успеха…

— Об успехе пока говорить не приходится, но спасибо за веру в мой потенциал, — хмыкнул я, сунув блокнот обратно в карман. — В любом случае, если что-то выгорит, то я первым делом сообщу об этом вам.

— Ловлю на слове, — серьёзно кивнул Громов. — К слову, раз уж мы заговорили о том, почему фестиваль — не такая уж и пустая трата времени. Ты знал, что это не просто ярмарка? У этой традиции глубокие корни. Это совсем не про то, как бы развлечь заскучавших отпрысков знати.

— Ты меня заинтриговал, — я подался вперёд.

— Семьи Первой Сотни во время фестиваля, так скажем, заканчивает делить самые лакомые, «ничейные» кусочки, — произнёс Дима тоном, явно пародирующим кого-то из старших родственников. — Будущих союзников, перспективных слуг, талантливых простолюдинов или просто доверчивых дурачков, которых можно выгодно использовать. Со слов людей знающих, это делается для того, чтобы высокородные студенты во время учёбы друг друга не поубивали. Метафорически, конечно. По большей, кхм-кхм, части…

— То есть, — медленно произнёс я, приподняв бровь. — Это что-то вроде политической ярмарки?