Прогулка по коридорам позволяла наблюдать, как притираются друг к другу разнородные его детали. В аналитическом отделе над стопками свежих немецких технических журналов склонились инженеры в штатском, присланные Берзиным, и их сосредоточенные лица выдавали людей, привыкших работать с фактами, а не с лозунгами. Рядом, в отделе кадров, несколько корректных, но замкнутых молодых людей с цепким, оценивающим взглядом — люди Ягоды — составляли подробные досье на потенциальных кандидатов для вербовки. Задуманный «баланс сил», похоже, сработал: отдел представлял из себя тот самый «террариум единомышленников», где представители конкурирующих ведомств уравновешивали и одновременно присматривали друг за другом. Вся информация стекалась ко мне, единственному обладателю полной картины.

Возвращение в собственный кабинет позволило отвлечься от текущей организации и мысленно перейти к будущим операциям. С чего начать? Ответ лежал на поверхности политической карты Европы. Германия. Приход Гитлера к власти, будучи трагедией и угрозой, одновременно открывал и уникальную, невиданную возможность. Ослепленный расовой идеологией, Третий Рейх сам, своими руками, выбрасывал за борт свои лучшие научные умы. Начавшиеся гонения на евреев открывали окно возможностей, которое грех было не использовать. Ученые, профессора, инженеры еврейского происхождения, которых вчера еще носили на руках, а сегодня увольняли из университетов, были идеальной мишенью для вербовки. Они оказались унижены, лишены будущего на родине, озлоблены на новый режим. Предложение безопасности, достойной работы и, что самое главное, возможности отомстить, продолжив свои исследования на благо главного врага нацизма — от такого многие не смогут отказаться. Кому-то нужны деньги на переезд в Англию или Америку. Кому-то — постоянная работа в хорошей лаборатории. А кто-то вообще недолюбливает наци, но с теплотой относится к СССР.

Мы возьмем всех.

Мысли мои потекли дальше, выстраивая многоходовую комбинацию. Германия представлялась лишь ключом, которым можно было открыть и другие, куда более потаенные двери. Многие немецкие ученые, спасаясь от нацистов, бежали за океан или в Англию, находя приют в лабораториях Кембриджа, в частности — у Резерфорда. Завербовав кого-то из них еще на немецкой земле, можно было внедрить своих людей в самое сердце британской физики, где уже зарождались идеи будущего атомного проекта. Другой поток эмигрантов неизбежно устремится за океан, в Соединенные Штаты, неся с собой бесценные знания, а через них — доступ к американским университетам и, в конечном счете, к тому, что в моей прошлой жизни назовут Манхэттенским проектом. Таким образом, гонимые нацистами ученые превращались из простых целей для вербовки в «троянских коней», которые сами, спасая свои жизни, откроют ворота в самые охраняемые научные цитадели мира.