И это прям проблема-проблема! Возникал колоссальный риск «рассинхронизации» всей этой титанической работы по оснащению вооруженных сил. Исходя из понимания грядущей войны, основные ресурсы следовало направлять на срочное создание малокалиберных зенитных автоматов и эффективных противотанковых пушек. Военные же, мыслящие категориями Гражданской и мечтающие о лихих рейдах конницы по Европе, продолжат требовать всякую ахинею: гигантские динамореактивные орудия, много башенные танки, универсальные пушки, истребители-бипланы и танкетки сопровождения. В их системе координат скорострельная зенитка — «оборонительное оружие трусов», а настоящая война — исключительно наступление.
Последствия здесь просчитывались легко: Тухачевский, обладая правом заказчика, запустит тихий, но планомерный саботаж: заваленные испытания, заведомо невыполнимые требования, а главное — потоки докладных наверх. В них сектор Брежнева будет представлен как странная, неуправляемая и неадекватная организация, занимающаяся «вредительской самодеятельностью», игнорирующей армейские запросы, — и «никому не нужные» образцы будто бы срывают поставки «перспективных» систем. Речь уже не о задержке перевооружения: дорога прямиком к политическому, а возможно, и физическому уничтожению. Сталин долго конфликт между промышленностью и армией не потерпит и, скорее всего, пожертвует фигурой менее значимой. Ну то есть моею.
В общем, выходит так: лобовая драка с Тухачевским на каждом совещании — тупик. Это выродится в бесконечную изнуряющую войну, где утонут здравые решения. Значит, действовать следует иначе — через его голову и параллельно ему, создавая реальность, в которой его доктрина выглядит анахронизмом.
И тут в голове моей вырисовывались два хода.
Первый, «верхний»: задействовать прямой доступ к Сталину. Мало приносить на утверждение образцы — необходимо заранее, аналитическими записками, формировать новое видение войны. На цифрах и схемах показать: нас ждёт война моторов, где исход решает не кавалерийская удаль, а слаженное взаимодействие глубоких танковых клиньев, пехоты на бронетранспортёрах и штурмовой авиации под плотным зонтиком мобильной ПВО, идущей вместе с войсками. Получив новую тактику, Хозяин сам потребует соответствующее ей оружие. В сущности, в истории многие так и действовали. Грабин, Яковлев, многие другие взлетели именно после того, как смогли представить свои разработки напрямую Сталину.
Второй, «нижний»: искать союзников внутри армии, минуя верхушку РККА. К счастью, в военных рядах хватает не только любителей танков «БТ» или догматиков, грезящих тачанками; были и молодые, думающие командиры корпусов и дивизий, начальники штабов, интуитивно чувствующие смену правил. С ними можно работать. Через Ворошилова — ситуативного союзника после разгрома Тухачевского, и через Берзина, чьи люди сидят в штабах, можно выходить на таких командиров, звать на полигоны и закрытые испытания, давать «пощупать» оружие будущего, закидывать в их головы семена новых идей, заряжать новой тактикой. Так в самой армии будет расти лобби, противопоставленное линии Тухачевскго.