Он нервно зашагал вдоль стола, чеканя шаг, словно на плацу.

— Вы предлагаете отказаться от двухбашенного Т-26! Да вы понимаете, что это идеальный инструмент для прорыва тактической обороны? Он подходит к траншее и может одновременно, из двух башен, вести огонь в обе стороны вдоль окопа, выкашивая пехоту противника! Это же азбука!

Он остановился и вперил в меня негодующий взгляд.

— А танки БТ? Вы называете их беззащитными! Но их главная защита — это скорость! Это кавалерия двадцатого века! На колесах они способны совершать многосоткилометровые марши по дорогам, а у линии фронта переходить на гусеницы и врываться в тыл врага со скоростью семидесяти километров в час! Никакая оборона не устоит перед таким стремительным натиском!

Он вдруг обратился ко всему залу, и в его голосе зазвучали нотки лектора, объясняющего прописные истины неразумным студентам.

— Система, которую мы приняли — идеальна в своей логике! Массовые Т-26 для поддержки пехоты и прорыва обороны врага. Быстроходные БТ для развития успеха в глубине. А для особых случаев, для взлома железобетонных укреплений вроде линии Мажино, у нас есть тяжелые Т-28 и Т-35! Это гибкая, сбалансированная система, а вы предлагаете заменить ее одним неповоротливым, дорогостоящим танком! Это шаг назад, товарищи!

Я выслушал его страстную тираду, не перебивая. Я дал ему выплеснуть все свои теоретические конструкции, которые так красиво выглядели на бумаге и так страшно должны были развалиться при первом же столкновении с реальностью. Когда он, разгоряченный, замолчал, в кабинете наступила тишина.

— Михаил Николаевич, — начал я спокойно, и это спокойствие разительно контрастировало с его только что отгремевшим пафосом. — Давайте на минуту оставим высокую теорию и представим себе реальный бой. Вот ваш двухбашенный Т-26 подползает к вражескому окопу. Что дальше? Он останавливается, разворачивает башни в разные стороны, как раскоряка, и начинает поливать свинцом траншеи справа и слева?

Я сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.

— Сразу скажу — ничего из этого не выйдет. Во-первых, неподвижно стоящий у самого переднего края танк с противопульной броней проживет ровно столько, сколько понадобится расчету ближайшей противотанковой пушки, чтобы сделать первый прицельный выстрел. Секунд тридцать, не больше. Во-вторых, даже если ему дадут пострелять, толку от этого огня будет немного. Вы, как военный специалист, должны знать, что траншеи редко копают прямыми, как стрела. Они всегда имеют изгибы, уступы, «лисьи норы». Вражеская пехота просто спрячется за этими изгибами и почти не пострадает от вашего фланкирующего пулеметного огня. Что уж говорить про блиндажи и дзоты? Для их уничтожения нужна хорошая, не меньше 76 миллиметров, фугасная граната. А ее у Т-26 нет.