В наступившей тишине Сталин, до этого молча слушавший, выпустил густой клуб дыма и вдруг участливо, почти сердечно обратился к заму Ворошилова:

— А что скажэт таварищ Ворошилов? Климэнт Ефремович, каково ваше мнэние?

Ворошилов медленно поднялся. Внешне он оставался бесстрастным, лишь сжатые губы и бледные пятна на щеках выдавали его волнение. Когда он заговорил, в его голосе звенел холодный, едва сдерживаемый гнев. Впрочем, я не сомневался, что он поддержит точку зрения своего ведомства…

— Я полностью поддерживаю мнение товарища Тухачевского! — отрезал он. — Помимо всех возражений, которые уже были озвучены Михаилом Николаевичем и начальником Управления механизации, добавлю: исключение из производственной программы танков БТ полностью лишает нашу армию наступательных возможностей! Именно танки БТ, с их уникальной скоростью, должны осуществлять глубокий оперативный прорыв оборонительных линий неприятеля! Если их не будет — вся теория глубокой наступательной операции, принятая Реввоенсоветом, будет поставлена под вопрос!

— Что ви на это скажэте, товарищ Брэжнев? — насупив брови, спросил Сталин.

— Я скажу, товарищ Сталин, что теория, не подкрепленная практикой — это пустая фантазия. Подумайте сами. Танк БТ развивает до семидесяти километров в час на колесах. Но какой в этом толк, если пехота, которую он должен поддерживать, все равно движется со скоростью пять километров в час? Если артиллерия, без которой любой прорыв захлебнется, тащится сзади со скоростью сельскохозяйственного трактора? Какой смысл в этом стремительном рывке в пустоту, в отрыве от своих главных сил?

Игнорируя Ворошилова — он просто повторял, как попугай, идеи своего заместителя — я повернулся к Тухачевскому.

— Наконец, зачем танку такая скорость, если утвержденная вами же дневная норма наступления для стрелковой дивизии — двадцать, максимум тридцать километров? Неужели наш Т-28, который на гусеницах развивает до сорока километров в час, не сможет за день пройти с боями эти тридцать километров, поддерживая пехоту и артиллерию?

Сталин нахмурился еще сильнее, и в его глазах появился нехороший, тяжелый блеск.

— Итак, вы считаете, что БТ нэ нужен нашей армии?

— Абсолютно! В том виде, в каком он существует, он не нужен. Он не может действовать в отрыве от других родов войск. Что нам действительно нужно, чтобы технические возможности РККА соответствовали ее наступательной доктрине — это не танки-гонщики. Армии необходимы скоростные артиллерийские тягачи и бронетранспортеры для пехоты, чтобы она не отставала от танков! Нужны автомобили повышенной проходимости, способные двигаться по дорогам, разбитым гусеницами! Танки жрут массу горючего, в бою расходуется боеприпас, да и продовольствие будет нелишним. Чем все это подвозить? Газ-АА просто застрянет. И, кстати, об артиллерии: на сегодняшний день у нас даже нет орудий, приспособленных для буксировки механической тягой! И никто их не проектирует! Все силы брошены на бесполезные безоткатки! Так что, если доверится доктринам наших военных теоретиков, развивать наступление предстоит танкам БТ без топлива, без боекомплекта, без пехоты, без артиллерии, вооруженных 45 миллиметровой пушечкой.