— Иона Эммануилович, Иероним Петрович, так что же нужно дивизии? Какое орудие вы, как практики, хотите видеть в своих войсках?

Командующий Украинским военным округом Якир и командующий Белорусским Уборевич переглянулись. Эти два блестящих, мыслящих полководца понимали друг друга с полуслова.

— Нам нужна пр’остая и надежная пушка, товарищ Бр’ежнев, — начал Якир своим характерным, чуть картавым голосом. — Мощная, чтобы одним снар’ядом р’азнести пулеметное гнездо. И дальнобойная, чтобы достать вр’ажескую батар’ею.

— И обязательно на рессорах! — подхватил Уборевич. — Чтобы за грузовиком или тягачом таскать можно было, а не на конной тяге, как в Гражданскую. Чтобы за танками поспевала. И чтобы станины были раздвижные, для большого угла обстрела. По сути, — он усмехнулся, — нам нужна все та же наша славная трехдюймовка образца девятьсот второго года, но доведенная до ума, до требований современной войны.

В этот момент я кивнул в сторону конструкторов, завидя, что Василий Грабин, как школьник, тянет руку.

— Товарищ Грабин, вам есть что сказать по этому поводу?

Товарищу Грабину было что сказать!

— Товарищи командиры, — произнес он, — то, о чем вы говорите… такое орудие у нас уже есть. В металле. Мы в инициативном порядке, на своем заводе, разрабатываем и уже готовим опытный образец именно такой пушки: калибр 76 миллиметров. На подрессоренном ходу, с раздвижными станинами, с увеличенной мощностью и дальностью стрельбы. К началу следующего года она будет изготовлена в металле, начнет заводские испытания и весною полностью будет готова к полигонным!

В зале наступила тишина. Произошло то, чего я и добивался. Запрос армии, сформулированный ее лучшими практиками, и готовое предложение конструкторов, о котором никто наверху не знал, сошлись в одной точке. И точкой этой был мой кабинет.

Подойдя к большой черной доске, стоявшей у стены, я взял в руки мел. Его холодная, пыльная сухость приятно ощущалась в пальцах.

— Итак, товарищи, давайте зафиксируем, к чему мы пришли, и сформируем основу нашей будущей артиллерийской мощи.

Мел заскрипел, выводя на доске четкие, ровные строки. Воздух в зале стал другим — из поля битвы он превратился в чертежное бюро, где рождалась новая система.

— Первое. Дивизионное звено. Основа огневой мощи нашей пехоты. Здесь нам нужны два типа орудий. Первое — 76-миллиметровая дивизионная пушка. За основу принимаем проект товарища Грабина. Второе — 122-миллиметровая пушка — гаубица, способная к контрбатарейной борьбе, и 152 мм гаубица, способная разрушать полевые укрепления, — я повернулся к конструкторам. — Задача — создать эти два последних орудия на едином, унифицированном лафете. Это так называемый «дуплекс». Максимальная унификация деталей для упрощения производства и ремонта в полевых условиях. Полагаю, товарищ Петров справится с этой задачей!