Партократа аж перекосило, что на советской территории есть кто-то, действующий сам по себе. Как это возможно? Без руководящей роли партии нельзя ни воевать, ни мирно работать, ни даже на пенсии находиться.

— И что вы предлагаете, товарищ полковник? Мне нужно довести до всех вас разработанные мною директивы, чтобы улучшить ваши показатели в ликвидации врага. И естественно спросить, если они будут нарушаться или, как сейчас, саботироваться.

— Но у меня действительно нет возможности связаться с полковником Межовым. Он сам выходит на связь, когда считает нужным.

— Да что за частная лавочка у вас здесь.

Партиец не стал дальше разглагольствовать, лишь повозмущался, но не рискнул применять свои полномочия. Зато подробный отчёт о «гусарах» будет продублирован всем тем, кто поручил Матюнину побольше выяснить об «американце».

После его отбытия с кандидатами в «тшихотшемники» поработал Локтев и сам Геннадий Алексеевич. Выявили троих, которые в итоге сами признались о своих секретных поручениях. Причём двое не относились к германской разведке, а просто представляли интересы как раз-таки тех, кто недолюбливал Лесника.

Товарищ Матюнин даже не предполагал, что окажется поводом к некоторым изменениям на самом высоком уровне. Дело в том, что его докладные по трём адресам несколько различались. Одна, общего плана, как бы официальная. Гласила о посещении секретнейшей базы Полесья. Именно она дошла первой до руководства Главного разведуправления Генерального штаба Красной армии. А именно Ильичёву И. И., сменившему Панфилова А. П. Две другие «тшихотшемно» добрались до кое-каких представителей: одному по партийной линии, другому по военной. И всё бы сошло с рук, но случилось то, чего старательный Григорий Иванович не предусмотрел. Трофимов с Межовым сговорились!

— Илья, мы должны доложить сами, причём самому Ильичёву, а копию — Судоплатову.

— Геннадий Алексеич, но существует порядок. Матюнин доложится, а уж начальство само сделает выводы. Ну не наш это уровень. Там же умные люди сидят.

— Если мы неправы, то нас накажут — ты этого боишься?

— Но я не думаю, что Григорий Иванович предатель, этого не может быть!

Друзья препирались, причём один просто не хотел выносить сор из избы и выглядеть кляузником. А другой собирался всерьёз дать по сусалам неведомым ему заговорщикам. Да, Гена тоже понимал, что никакие «матюнины» не работают на фашистов. Просто срут помаленьку в борьбе за то, чтобы их вышестоящие начальники забрались повыше по карьерной лестнице. И естественно подтягивали за собой своих крысят. Тоже чуток повыше.