Пыхтящее, недовольное создание ёрзало на плече и пыталось стрелять даже из такой позиции.

— Товарищ майор, ну почему мы отступили? Можно же было ещё много немцев убить!

— Аня, пойми правильно, мы не в состоянии победить всю армию. Поэтому на каждой операции должны знать меру.

Очень трудно объяснять гражданским суть термина «уместность» — ибо людям трудно осознать черту, за которую не следуют переступать. Не тот край пропасти, где, даже остановившись, всё равно падаешь из-за инерции ситуации, а заблаговременную грань. Её ещё даже не видно — порой, как и сам обрыв в катастрофу. И вычисляется сия граница глубокими знаниями, мерой разумного, чувством «лёгкого голода за изобильным столом». Цирковые трюки уместны в цирке, да и то со страховкой, но никак не на парапете крыши двенадцатиэтажки. Порой, резонным барьером является стоп-сигнал класса «вообще не делать», особенно когда последствия никак не просчитываются.

Вот и приходится говорить о другом, что походит на правду. Тем более, молоденькой комсомолке, патриотке своей Родины.

— Сама подумай, нас всего лишь шестеро, включая твоего деда. А подготовленных диверсантов лишь трое. Даже подстраховывать друг друга не успеваем, так что не до излишней инициативы.

— Геннадий Алексеевич, но ведь чем больше фашистов убьём, тем их меньше останется. Значит Красной Армии будет легче, значит не зря погибнем.

— Внучка, — неожиданно заговорил дед Пётр, — ты же видела сколько здесь американского оружия? Если парней убьют, кто его использовать будет? Пойми, глупо, если из-за пары лишних немцев столько всего пропадёт без толку. Ни у Красной Армии, ни у германца такого нет.

Неожиданный довод подействовал — отрядное недоразумение задумалось над вполне рачительным отношением к боезапасу. Межов тоже задумался, наверняка немцы подтянут к разгромленному аэродрому всех свободных для прочёсывания и следовало этим воспользоваться. Вот только неясно, как быть с Аней — дилемма класса «перо жар-птицы». С собой возьмёшь в дальний рейд, получишь головные боли в походе. Здесь оставишь — она пойдёт самостоятельно воевать и никакое данное слово не остановит белорусскую валькирию. Или Немезиду?

Для полноты картины пришлось укомплектовать две телеги и задействовать дедулю в качестве временного интенданта лесного войска. Сорок километров в северном направлении требовали своё: лёжку, пусть даже временную, придётся организовать. С девушки затребовали все виды клятв, надавили на комсомольскую совесть, промыли мозги насчёт дисциплины и вроде добились послушания на миссии. Всё-таки не за едой отправились, а повоевать с поездами и тем, что ещё под руку подвернётся.