Неизвестная тварь пришла ровно в то место, где ещё недавно я бился с крысокролями. Может, это их королева-мать? Или некий гигант-падальщик? Ставлю на второе. Уж больной долго он на одном месте стоит, пока я бегу от места схватки. Тварь вообще всех лесных обитателей распугала.

Отбежав на приличное расстояние, я остановился, чувствуя некую неправильность ситуации. Тварь ревёт, крушит деревья, заставляет землю дрожать. Доносящие с поляны звуки разрываемой плоти и утробное рычание вызывают животный страх. Внутренний голос кричит: «Беги прочь!», но чувство опасности при этом молчит. И это странно! Чертовски странно.

Признаться, я стал лидером «Крыльев Свободы» не за выдающуюся боевую мощь. А главным образом за счёт умения чувствовать опасность. Мины, снайперы, необычные способности одарённых. Наш отряд выживал там, где это казалось невозможным. Моя чуйка как сонар реагирует на всё, что может угрожать здоровью. Я ей столько раз верил там, где нельзя ошибаться, что уже со счёта сбился.

Сейчас по сравнению с нападением свиногрифона чувство опасности даже на лёгкий ветерок не тянет.

«Борьба начинается с познания противника, Абсалом, — всплыли в памяти слова Сандерса с нашего первого совместного задания против наркокартеля. — Если ничего о нём не знаешь, нет смысла уклоняться от боя. Тем более, если враг уже знает о тебе. Попытаешься сбежать — только первым потратишь силы. Кем ты будешь в этой игре, Грег? Кошкой или мышкой?»

— Аррр, Сандерс! Чтоб у тебя креветки на обеденной тарелке до последнего сжались, — бурча под нос, я разворачиваюсь и иду обратно. — Хотя бы в этой жизни перестань мне в кошмарах являться! Вот нахрена я это делаю? Потому что чуйка говорит о неладном. Мог же просто убежать.

Как я и думал, по мере приближения к месту схватки страх усиливался по нарастающей. Сначала просто беспокойство, а потом зубы начали стучать. Но голова боится, а ноги шагают навстречу неведомой жути.

Тварь на поляне с амброзией тоже меня почуяла. Видимо, сработал некий пассивный навык. Волн маны или другой энергии я на подходе не заметил.

Наконец, раздвинув последние кусты, я вышел на поляну, где бился со стаей крысокролей. Черепаха размером с жигуль при виде меня начала пятиться назад. Красный шипастый панцирь, злющие глаза, морда походит на клюв для перемалывания костей.

Неловко наступив на ветку, тварь вызвала треск такой громкости, что его, наверное, на другом конце острова услышали. Земля задрожала, заодно обдав меня волной неведомой силы. Шипы на спине покрылись чёрной дымкой.

— Гра-а-а! — тварь взревела, пытаясь одновременно сбежать и отогнать меня от добычи.