Глава 1. Дефектная
Я смотрю на свое безумное отражение в зеркале. В голубых глазах плещется отчаяние, пухлые губы искривлены от боли, щеки покрылись красными пятнами, заметными даже под толстым слоем коричневых румян и хайлайтера.
«Это не может быть правдой. Это не может быть правдой. Это не может быть правдой», повторяю мысленно как мантру, схватившись за белый мрамор раковины.
ЭТО ПРАВДА.
Горло стягивает колючей проволокой.
В туалете пафосного московского ресторана играет классическая музыка. «Щелкунчик» Чайковского. Но я не слышу мелодию. В ушах звенят слова папы, сказанные мне два часа назад:
— Ты всегда была послушной девочкой, Эви. Я всегда тобой гордился. Ты же не подведешь меня и в этот раз? — он выждал секундную паузу. — Ты ведь выйдешь замуж за сына Островских? Ты же понимаешь, как это важно для нашей семьи?
Открываю кран с холодной водой, смачиваю руки и слегка бью себя по щекам. Не помогает. Лицо искажает гримаса боли, мне едва удается сдержать слезы.
В моей семье все заключают браки по расчету. Так поженились мои бабушка и дедушка, так поженились мои родители. Так женился мой старший брат и так вышла замуж моя старшая сестра. Та же самая участь ждала и меня, но все же в глубине души я надеялась, что она меня минует.
Во-первых, я папина любимица. Он всегда любил меня больше, чем брата и сестру. Мне всегда позволялось больше, чем им. Я была уверена, что и в вопросе замужества мне будет позволено больше. А именно — собственный выбор.
А во-вторых, я с дефектом. И это самое главное. В кругу общения отца вряд ли кто-то захотел бы себе невесту с дефектом.
— Папа, но как же моя ситуация с… — я запнулась. Мне было неловко обсуждать это с отцом. — Ну, ты понял.
— Все в порядке. Я предоставил Островским медицинские документы.
Как унизительно. Меня обсуждали, словно товар на рынке. Островские согласились взять меня с дефектом.
Я видела пару раз их сына. Если бы знала, что меня ждет участь выйти за него замуж, то пригляделась бы внимательнее. А так запомнила только, что он придурок полный. Сейчас ему, наверное, лет тридцать. Ну, может, уже поумнел, не знаю. Но лет пять назад был отбитым на всю голову. Любил запрещенную дурь. С ним еще была какая-то мутная история в Дубае с участием полиции. Подробностей не знаю. Но какое это имеет значение, если у его семьи связей и влияния больше, чем у моей? А моей семье стало отчаянно не доставать влияния.
Дверь туалета распахивается, и вбегает моя подруга Юля.
— Эви, что ты тут застряла? — набрасывается на меня сходу. Присматривается внимательно. — С тобой все хорошо? Глаза на мокром месте.