Островский…
Вот о ком я сегодня ни разу не вспомнила, пока витала в розовых облаках. А зайдя во двор дома родителей, Вадим вновь всплыл в моей памяти.
— Всем привет! — кричу громко, войдя в дом.
Во дворе стоит машина Ланы. Значит, она у нас.
— Привет! — одновременно кричат мама и сестра из гостиной.
Я снимаю обувь и пальто и направляюсь к ним. У них чаепитие. На длинном журнальном столике перед мягким диваном стоит антикварный сервиз молочного цвета с чудаковатыми узорами. Кружки наполовину наполнены черным чаем. Судя по выражениям лиц, о чем-то шушукаются.
— Как дела? — плюхаюсь на кресло рядом с журнальным столиком. — Что я пропустила?
— Ты все пропустила! — восклицает Лана.
— Что именно?
— Подготовку к своей собственной свадьбе!
— А что там?
— Эви, — начинает серьезно мама. — Я бы хотела, чтобы ты была больше вовлечена в процесс подготовки твоей свадьбы. Тебе как будто бы все равно.
Ну вообще-то не как будто бы, а правда все равно.
— Так мы же наняли свадебное агентство. Они все сделают под ключ.
— Это понятно, но ведь вы с Вадимом должны определиться со стилем свадьбы, цветовой гаммой, меню. Нужно выбрать ведущего, в конце концов. Работы очень много. Ну и конечно же, пора начинать подбор свадебных платьев.
— За свадебным платьем предлагаю ехать в Париж! — Лана, хлопнув в ладоши, аж подпрыгивает на диване.
Я не знаю, что им ответить. Почему они не догадываются, что мне наплевать?
— Мне все равно, какой будет свадьба, — честно говорю. — Пускай агентство сделает на свой вкус. Они же профессионалы. Вадиму тоже все равно, какого цвета будут скатерти на столах.
Мама закатывает глаза.
— Ну, Вадим ладно, он мужчина, они на такое действительно не обращают внимания. Просто, Эви, если мы не возьмём все в свои руки, если ты не проявишь твердость и решительность, то Островские перетянут одеяло на себя и сделают свадьбу такой, какой они хотят. Здесь нужна твоя решительная воля как невесты.
Ах вот оно что. Мама не смогла договориться с матерью Вадима. Они еще на помолвке начали спорить. Кажется, моя будущая свекровь взяла все в свои руки, и маме это не нравится. Остановить самовластие Раисы Островской могу только я, твердо заявив, что я не хочу видеть на своей свадьбе салфетки розового цвета, а хочу видеть салфетки голубого цвета.
— Я думаю, мы должны уступить Островским, — говорю с серьезным видом. Мама и Лана аж в лице меняются. — Мы должны радоваться, что они согласились принять меня в свою семью.
— Это еще почему, — фыркает мать. — Да, они более влиятельны, и все же это равный брак.
— Ну, не совсем равный, мам, давай будем честны. А учитывая мой дефект…