— Ты когда-нибудь задумывался, сколько стоит этот самолет? — спросила она, глядя на меня с игривой улыбкой.

Вот зараза, знает, что здесь может говорить мне «ты». На работе — ни-ни. Там все очень строго, особенно на совещаниях.

— Не-а, — ответил я, делая глоток коньяка. — Потому что это не имеет значения. Главное — то, что он у меня и так есть. Когда захочу — найму. Слишком много возни с содержанием.

В задней части салона находилась спальная зона. Широкая кровать с шелковым постельным бельем и подушками из гусиного пуха была скрыта за тяжелыми шторами из бархата. Рядом — ванная комната с мраморной отделкой, душем с подсветкой и туалетными принадлежностями от Creed. Все здесь было продумано до мелочей — потрахался и можешь помыться сразу. Настя призывно посмотрела на меня и показала бокалом в сторону спальни. Плевать ей на этих кошелок стюардесс. И на ей приличия тоже плевать. Зачем какие-то приличия, когда так много денег? Эта несложная мысль тоже с недавних пор стала входить в моду. Свежеиспеченные миллиардеры пробовали эту жизнь на вкус, отъедая столько, сколько поместится в рот. У них еще не было тормозов, которые вырабатываются только при наличии нескольких поколений богатых предков. Я зарычал и потащил Настю за занавеску. Я знал, что стюардессы продолжат улыбаться мне как ни в чем не бывало. Они уже привыкли к такому, и они очень рассчитывают на очередную порцию чаевых. Экипаж снова выстроится в линеечку и будет лучиться счастьем, сжимая купюры в жадной ладони. Они в этот момент будут любить меня совершенно искренне…

* * *

На следующий день я решил встать на горные лыжи. Для меня это было не ново, но тут имелся небольшой нюанс. В прошлой жизни я тоже как-то, будучи на отдыхе в солнечном Магадане, попытался «встать на лыжи», но закончилось это тем, что только трешку к сроку добавили. А тут восторг просто, особенно если стоишь на месте, никуда не едешь и любуешься видами гор Куршевеля, с его сверкающими склонами и идеально ухоженными трассами. Это то место, где даже новичок может почувствовать себя королем. Но я быстро понял, что это иллюзия. У меня появилось стойкое подозрение, что если я покачусь вниз, то восторгов уж точно поубавится.

Пьер, инструктор с дежурной улыбкой и тяжелым французским акцентом, встретил меня на горке зеленого уровня. Он был профи, вон какие движения плавные. Он словно летит по склону, вызывая во мне лютую зависть.

— Monsieur, vous devez plier les genoux… — начал он, но я резко перебил:

— Стопе! Говори по-русски, Пьер. Я специально заплатил, чтобы русскоязычного инструктора дали.