Не будет войны в Чечне, и Ельцин станет сильнее. Скорее всего, он легко заберет выборы 96-го. Ведь Чечня — это не только трупы, теракты и прочее. Это черная дыра в экономике. Война как ничто другое сосет народные деньги. Я сильно задумался, а стоит ли мне теперь заигрывать с Зюгановым и Жириновским? Может, перебежать в стан «партии власти»? Ведь, как правильно говорили в одном фильме: «вовремя предать — это не предать, это предвидеть!». Беда в том, что в этой самой «партии власти» — «Выбор России» — сидят такие личности, что мама не горюй… Чубайс, Каспаров, Ковалев, Козырев! Последний так и вовсе не простил мне отжатый дом приемов МИДа. Сто процентов затаил злобу и постарается отомстить. Оно мне надо, в этот гадюшник лезть? Значит, что? Надо делать свой собственный серпентарий. А застолбим-ка Единую Россию на политическом поле тоже. И заберем туда… я еще больше напряг гудящую голову в попытке вспомнить долгоиграющих политиков вроде Примакова, Шойгу и прочих центристов.
— Сергей Дмитриевич! — робко напомнил о себе следак. — Так я пойду?
— Да, иди, — махнул я рукой. — Хотя стой! Как там мои ребята? Гут, полковник, Валерка?
— Их опрашивал другой сотрудник, — следак развел руками.
— Я про здоровье!
— Все здоровы и, насколько я знаю, никто даже не ранен.
У меня от сердца опять отлегло. Все целы, а значит, поездка в Чечню вышла суперуспешной. Буду просить у Коржова Героя. А чего стесняться?
Глава 19
Визит в «Ново-Огарёво» состоялся ровно в тот день, когда меня выписали из больницы. После недолгих раздумий снимать бинт с головы я не стал, пусть окружающие проникнутся. Под окружающими я подразумевал не только президента страны, который смотрел на меня с легкой понимающей усмешкой, но и ее премьера, Виктора Степановича Черномырдина. Бывший глава «Газпрома», хоть и сидел на своем посту больше года, пока еще к нему не слишком адаптировался, а потому регулярно произносил нечто вроде «э-э-э…» и «ну-у…». Я точно знал причину появления этих загадочных звуков. Виктор Степанович пока еще испытывал определенные трудности, когда формулировал свои мысли без мата. Те, кто помнил его по Оренбургу, соврать не дадут. Видимо, природный газ без дорогих сердцу каждого русского мужика заклинаний перерабатываться не хочет. Или не может, потому что сотрудники не понимают полученных вводных. Но, тем не менее, премьер оказался мужиком неглупым, острым на язык и сыпал собственного приготовлениями афоризмами, глубина которых вводила меня в трепет. Ему бы на сцене выступать, полные залы собирал бы, не хуже Жванецкого. Он был фигурой спорной, но такое назначение могло означать только одно: красные директора, промышленники, проиграли аппаратную схватку вчистую, а вектор развития страны на ближайшие годы — стать сырьевым придатком Запада. Качать не перекачать.