— Вот такая вот судьба у нас, скромных героев, — вздохнул я. — Никто нас не понимает.

— Люблю тебя, дурачок! — она снова уткнулась мне в плечо и заревела. — Ну хоть о дочери подумал бы! Она каждый день спрашивает, где ты.

От очередного потока слез меня спас звонок телефона, стоявшего рядом на тумбе. Мои все знали, что звонить не нужно, а это значит…

— Сергей Дмитриевич! — услышал я знакомый сухой голос. — Оставайтесь на линии. Борис Николаевич хочет с вами поговорить.

— Тсс… — приложил я палец к губам. — Помолчи немного. Сам Ельцин звонит!

— О как! — удивилась Лена. — И тут тебе покоя нет. Куда тебя теперь пошлют? В Абхазию? Там тоже война идет.

— Хлыстов? — услышал я раскатистый голос в трубке. — Ну что сказать, молодец, решил вопрос. Как самочувствие?

— Иду на поправку, Борис Николаевич, — бодро ответил я. Ну, насколько мог бодро. — Мне болеть нельзя, свадьба через десять дней.

— Ты там совсем, что ли? — озадаченно спросил президент. — Мне доложили, что у тебя ранение черепа и ушиб мозга. Тебе даже вставать пока нельзя.

— Вставать нельзя, а в ЗАГС можно, — ответил я. — И кое-кто говорит, что даже нужно.

— Да, бабы, они все такие, — понимающе вздохнул Ельцин. — Ладно, поправляйся. Как разрешат вставать, набери Коржову. Он скажет, куда приехать за наградой. На корте от тебя сейчас все равно толку мало. Привет жене. — И он повесил трубку.

Нормально так! Интересно, дадут мне теперь героя? Или более мелкого масштаба орденом отделаются?

— Тебе привет, — сказал я, и Ленка просто кивнула. Привыкла уже. А чего, обычное дело, когда президент страны тебе приветы шлет. Такое ведь сплошь и рядом случается.

— Обещай, что когда все закончится, мы уедем отсюда, — прошептала Лена, обняв меня. — Туда, где не звонит этот проклятый телефон. Туда, где не стреляют. Хотя бы ненадолго, Сереж.

— Обещаю, — поцеловал я ее в заплаканные глаза. — Мы обязательно куда-нибудь поедем. Дай только разобраться с делами.

— Понятно, — вздохнула Ленка. — Значит, ближе к пенсии поедем. Я буду ждать. Тебе газету почитать, Сереж?

— Почитай, — ответил я и прикрыл веки. Долго смотреть на свет я не мог, начиналась резь в глазах и головная боль.

— О! — удивилась Лена, развернув газету. — Тут, Сережа, в Московском комсомольце такое пишут! Представляешь, наше министерство обороны оружия разворовало на сотни миллионов долларов! А чтобы скрыть следы, устраивает пожары на складах! Вот это да!

— Там еще что-нибудь есть? — поморщился я. Это мне и так известно, даже лучше, чем кому бы то ни было. Я же эту статью сам оплатил.