Собственно, и я сам двигался в этом направлении, прекрасно понимая, к чему все идет. Никому наша промышленность даром не нужна. Гайдары и прочие Чубайсы хоронили ее с таким остервенением, как будто рабочий с завода когда-то лишил их девственности. Насильно, и противоестественным способом. Никакого другого разумного объяснения у меня просто не было. Нет, я понимал, что они получили приказ из-за океана, но вот этого неприкрытого упоения процессом понять не мог никак. Оно мне казалось совершенно нелогичным.

— Ну что, оклемался? — спросил Ельцин, показывая на бокал. Ну, хоть не водка, и то хорошо. Бухать сейчас мне точно нельзя.

— Потихоньку, Борис Николаевич, — аккуратно ответил я, слегка пригубив французское белое. — Спорт пока запретили, и разные излишества тоже… Но жить вроде буду.

Голова еще трещала, спать мог только со снотворным. Неплохо помогали пешие прогулки по рублевским дорожкам среди сосен.

— Иди сюда! — поманил меня Ельцин, а когда я подошел к нему, открыл коробочку на столе и достал оттуда восьмиконечную звезду, которую приколол к пиджаку. — Заслужил! Указ в закрытом режиме проведем. Думаю, ты и сам понимаешь, почему.

— Да уж, понимаю, Борис Николаевич, — усмехнулся я, поглаживая звезду. — И так жизнь сейчас непростая. Мне кровники не нужны.

— Ну вот и молодец, — кивнул Ельцин и вопросительно посмотрел на премьера. — Ты хотел что-то уточнить, Степаныч…

— Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу, — ответил тот, выдав очередной перл. — Что там у тебя с акционированием СНК, Хлыстов? На меня наши западные партнеры давят.

— Аудит заканчивается, — ответил я. — Мы весь холдинг сразу на биржу выведем. И добычу, и переработку, и сбыт. И даже металлургический комбинат в одном пакете. Умные люди посоветовали.

— Когда размещение? — прищурился Черномырдин.

— Весной выйдем, — кивнул я. — Западные партнеры будут довольны. Сорок девять процентов продадим.

— Не пойдет, — покачал головой Черномырдин. — Блокпакет себе оставишь, двадцать пять процентов. Совесть имей, и так, считай, бесплатно все получил. Да еще и кучу законов при этом нарушил…

Я тактично не стал комментировать сказанное, понимая, что все это чистая правда. Да, я эти бизнесы получил бесплатно, на одних лишь обещаниях покойному Гиршу, что упакую все красиво и отдам за толику малую. А металлургию я и вовсе отобрал кое у кого после неудачного октябрьского путча. С другой стороны, чего стоят обещания, данные человеку, ныне пребывающему в стране вечной охоты? Это вопрос философский, а я ни разу не философ. По понятиям ни хрена я не должен, но говорить здесь и сейчас об этом не стоит. Меня просто не поймут. У них, бывших членов ЦК, совсем другие понятия. Они друг друга хорошо понимают, а вот нормальные люди их понимают не очень.