Мы облазили все подворотни, удивляясь, до чего же древний жилой фонд стоит прямо напротив средоточия власти, министерств и посольств. Вот хоть ту же Софийскую набережную возьми. Подряд идут помпезные дома 19 века и резиденция английского посла. А сверни за угол, а там — двух-, трехэтажные домишки с ржавыми трубами и облезлыми подъездами. В общем, мы наметили несколько путей отхода, промерив каждый из них с секундомером. Это ведь не какой-то дурацкий фильм про Джеймса Бонда, тут серьезные пацаны работают…

— Из снайперской винтовки его приложить? — напряженно думал я, вглядываясь в карту, где была уже знакома каждая буква и линия. — А откуда? С крыши Большого театра? Смешно. Может, лучше прямо с Лубянки? Или к какой-нибудь башни Кремля? Нет, тебе, Димон, придется молодость вспомнить. Зря ты у нас на Яве рассекал что-ли? Всех девок в Лобне на ней перекатал, блядун чертов.

Мы все в юности завидовали ему люто, потому что Китаец у нас разрядник по мотокроссу, добрался до первенства области, и по этому случаю безмерно гордые родители купили ему Яву, каковое счастье никому из нас, голодранцев, не светило. У меня вот даже мопеда не было. Жили ведь с матерью от зарплаты до зарплаты.

— Значит, остается вариант номер три, — буркнул я. — Приступаем…

* * *

Димон стоял на углу Ильинки и Рыбного переулка, докуривая третью сигарету подряд. Он сегодня непривычно блондинист, бородат и усат, и носит темные очки. Он кореец, а потому волосы у него на лице растут скверно: жиденькая бороденка и тоненькие кошачьи усы. Поэтому мы не стали надеяться на силы природы и использовали театральный реквизит. А чтобы имидж Димона принял законченные очертания, на него надели футболку, на которой было написано то ли «Россия для русских», то ли «Хватит кормить Кавказ», то ли еще какая-то ахинея. И флаг национал-большевиков во всю спину для антуража. Эти ребята на днях ворвались в Минфин, чтобы выдвинуть свои требования, и были на слуху. Я решил, что лишняя раскрутка им не помешает. Кортеж Сороса стоял на обочине и, судя по его обычному расписанию, должен тронуться с минуты на минуту. Господин инвестор, носитель демократии, обедал в одно и то же время.

Да, вот он! Китаец некультурно бросил бычок на асфальт, надел в круг тонированный шлем и проводил кортеж взглядом. У него есть еще секунд тридцать, пока они заедут на Большой Москворецкий мост. Димон взглянул на часы и взрыкнул движком мотоцикла. Погнали!

Кортеж делал сотку, но перед поворотом на Болотную набережную скорость снизил. Все же она неширока, хоть имеет две полосы. Москвичи, которые массово скупали автохлам в Прибалтике и Германии, уже сделали улицы столица весьма оживленными. Не так конечно, как в середине нулевых, но и времена застоя, когда ребенок мог перейти дорогу без мамы, уже давно миновали. На набережной было плотно. Димон сунул руку в сумку и достал круглую штуковину, в которой каждый советский человек без труда признал бы мину ПМН. Название это у нас расшифровывали как «принесите мне ноги», а скучные американцы, массово терявшие нижние конечности во Вьетнаме — как «черная вдова». Странно, ведь она была зеленой, а не черной, так что прав, наверное, был Задорнов. Тупые… Мина была малость допилена димоновым братом Валеркой, и срабатывала совсем не от нажатия, о чем инвестор и благодетель человечества должен был вот-вот узнать.