Небольшой пустырь в Лобне, на котором Троллейбус когда-то принимал лом у алкашей, превратился в градообразующее предприятие. Десятки людей что-то разгружали кранами, взвешивали, распиливали и сортировали. Получившийся лом плющили прессами в аккуратные брикеты, а листовой металл распускали на полосы. А вот здесь, в кузове МАЗа, который скоро уйдет в рейс, стоит металлический куб, который заварил лично Вовка Карась, положив сверху лист асбеста. Его обкладывали этими самыми брикетами, по краям прихватывая их точками сварки. Замудохаешься, конечно, разгружать, но, честное слово, пусть это станет наименьшей из наших проблем. Один помоечный банчишко в Латвии за толику немалую в вечнозеленой валюте уже пообещал перевести эти деньги на Кипр. А уже оттуда они вернутся в Едро как «белый» коммерческий заём от материнской структуры. Тоже побегать придется, чтобы проценты по кредиту за границу перевести, но оно того стоит. Деньги эти получаются почти чистые. В общем, как говорил Джон Рокфеллер, я готов отчитаться за каждый миллион, кроме первого.

— Шеф, время! — напомнил Руля. — И вы газету просили…

— Да, погнали, — посмотрел я на часы. — В пять в центре надо быть. Мигалку ставь!

Статья получилась на славу, ровно такая, какая и нужна для того, чтобы нагнать жути на охреневшее от ударов невзгод население. Она была наполнена туманными намеками, предсказаниями будущих катаклизмов и прочей мутной херней, из которой имело смысл только одно предложение: депутат Хлыстов через три дня снимет все покровы тайны. И вот тогда трепещите, нечистые на руку дельцы.

* * *

Генерал Коржов был невысок, круглолиц, с зализанными на бочок волосами. Он охранял тело президента и ведал такими вопросами, которыми, казалось бы, ведать был не должен. Как, например, вопросами настроения своего шефа. Он почему-то считал, что отвечает и за это.

— Борис Николаевич будет недоволен! — заявил он мне с порога. — Ты чего это творишь? Революцию решил устроить? А?

— Здравствуйте, — вежливо ответил я, и снова не подал руки. Впрочем, Коржов не обиделся. Он со мной ручкаться не собирался. — Никакую революцию я устраивать не собираюсь, но и смотреть, как при попустительстве милиции обирают население, не стану! Меня не зря в депутаты выбрали!

— Да что ты несешь! — устало посмотрел на меня генерал. — Ты свое место купил. Мне ли не знать. Ты, Хлыстов, по охрененно тонкому льду ходишь, имей в виду. Магадан или Мордовия? У тебя есть выбор.

— Зачем этот разговор? — жестко спросил я.

— Не вздумай ничего говорить газетчикам! — выпалил генерал. — Не вздумай! Они раком всю страну поставят!