— Ты, Хлыстов, вообще никогда не играл, что ли? — удивилась она.

— Никогда! — признался я, хотя в Москве за теннисную ракетку брались все, кто был при делах. Сам Хозяин сильно уважал теннис, а потому элитка резко захотела приобщиться к великому. Пошли даже разговоры, что нам нужен собственный международный турнир типа Уимболдона или Ролан-Гороса. В Москве уже был Кубок Кремля, но это была частная инициатива какого-то делового. И никакого отношения к Кремлю начинание не имело. Умные люди посоветовали прикупить этот «кубок», сделать нормальный призовой фонд, позвать именитых спортсменов. После чего «подарить» турнир Хозяину. Мол, тогда все мои грехи простятся, и я получу полную индульгенцию.

— А во что же ты играешь? — спросила Лариска.

— В секу и в буру в основном, — пожал я плечами, и она скривилась в брезгливой гримаске. Мои плебейские замашки ее жутко бесили. Хотя тут я соврал, конечно. Я в секу не играл с тех пор, как откинулся. Теперь в блэкджек больше. Но и тут риска никакого. Все, что проиграл, мне же и вернется. А такую игру я сильно люблю. Казино до сих приносило мне больше денег, чем нефтяная компания. На втором месте было направление с игровыми автоматами и столбиками. И только на третьем банки. И то, за счет того, что мы вложились в ГКО — а там государство начало строить пирамиду почище МММ. Доходность на старте уже была больше 100% годовых. И она постоянно росла, что не могло не беспокоить людей, имевших хоть толику здравого смысла. Я вот его точно имел.

— Ф-фу! — выдала Лариска. — Ну ты и жлоб все-таки! И когда я тебя перевоспитаю?

— Никогда! — ответил я, впервые попав по мячу как следует. А в этом спорте что-то определенно есть. Мне начало нравиться. — Ты, восточная женщина, знай свое место! — высокопарно заявил я, отлично понимая, что ее это жутко бесит. Лариска была из тех, кто не хотел уступать мужчинам ни в чем.

Она зло отбила удар, и я даже умудрился встретить мяч ракеткой. Аут. Рано еще об успехах говорить. Надо тренера нанять, а то вместо игры на голые Ларискины ноги пялюсь. А так я не сыграю с первым лицом страны. А если и сыграю, то только опозорюсь. Борис Николаевич, говорят, вполне ничего себе ракеткой машет, хоть и бухать стал как не в себя.

За сеткой корта замаячил с озабоченным видом мой безопасник. Он ходил туда-сюда, изо всех сил показывая, что у него срочный вопрос, но не смеет прервать мою тренировку. Он просто ходит и действует мне на нервы.

— Перекур! — скомандовал я, понимая, что особист все равно не уйдет. Он вообще не замечен в идиотских поступках. Наверное, что-то нужно. — Ну, чего тебе, Николай Дмитриевич? Не видишь, я к модному спорту приобщаюсь!