Вот потому-то я свое мнение высказывать не спешил и старательно растягивал губы в резиновой улыбке, вогнав своего репетитора Софию Леонардовну в ступор. Она чуть не заплакала, бедная, пока научила меня улыбаться так, чтобы это не было похоже на оскал голодной гиены. А ведь куда деваться! Я ж избранник народный, епта! Соответствовать нужно. Я даже слово «спасибо» выучил, каковым по старой памяти не пользовался.

И вот науку старушки, видевшей наяву и Немировича, и Данченко, я прямо сейчас пустил в дело, радушно протягивая руку амерским комитетчикам и улыбаясь как дебил. Агент Ричардс и агент Миллер. И что удивительно, оба белые. Наверное, то самое время еще не пришло…

— Кофе? — спросил я, и они благодарно оскалились.

— Капучино, — кивнул один, а за ним повторил его напарник.

Один рослый, крепкий и румяный, а второй пониже, постарше, и с намечающейся лысиной. И если первый, судя по жарким взглядам, что он бросал на моего Рыжика, приехал сюда еще и на сексуальное сафари, то у второго, зуб ставлю, в кармане лежит портмоне с фотографией некрасивой жены и трех пухлых спиногрызов.

Настя поставила перед ними фарфоровые чашки, где с ловкостью профессионального баристы нарисовала кокетливое сердечко. Она даже стрельнула глазками в молодого, отчего малость сбила его с рабочего настроя. Молодец, девочка. Настоящая секретарша мысли начальника должна читать не только в постели. Отвлекай их!

— Когда вы в последний раз видели господина Сороса? — спросил меня тот, которому на Настины сиськи, старательно торчащие напоказ, было наплевать.

— За неделю до его смерти, — не задумываясь, ответил я. — Мы пришли к взаимовыгодному соглашению, и больше нам видеться было ни к чему.

— Кое-кто считает, что вы были недовольны результатами этих переговоров, — прозрачно намекнул агент.

— Я не знаю никого, кто был хоть когда-то удовлетворен результатами переговоров, где на кону стоят деньги, — шумно отхлебнул я кофе, пока Настя стрекотала, переводя мои слова. И как люди не наши языки учат? Бур-бур только слышу, как будто у них каша во рту.

— Что вы хотите этим сказать? — поднял бровь молодой.

— Продажа этого актива была обусловлена изначально, — лениво ответил я. — Это можно легко проверить. У меня просто не было денег для такой сделки. Я получил кредит от Министерства финансов и пользуюсь им до сих пор. Вот вы, агент Ричардс, отказались бы купить на чужие деньги нефтяную компанию, а потом продать ее, скажем, за десять миллионов долларов?

— Нет, — совершенно искренне оскалился агент. — Десять миллионов — большие деньги. Так почему вы были недовольны?