Одного, по крайней мере, не произойдет: меня не превратит в мясно-земляной фарш. В теории, во всяком случае, прямо перед выходом, земля должна расступиться в стороны, образовав полость, идеально очерчивающую фигуру.

К слову, если столкнуться с живым объектом, то вероятнее всего и меня, и его откинет в разные стороны. Но это еще надо умудриться сделать.

В последний раз прогоняю забитый в подкорку порядок действий, а после делаю свой «шаг в пустоту».

Блик.

И тут же появляюсь в другом месте, ощутив всем телом упругий толчок воздуха, и, прежде чем рухнуть вниз, едва успеваю создать опору под ногами.

Оборачиваюсь назад, но сказать, сколько именно десятков метров преодолел, сложно. Ориентиров тут нет — куда ни глянь, кругом лишь сочная зелень да ровная гладь, теряющаяся в дымке горизонта, — а свои создать как-то не удосужился.

Тем не менее, это было круто!

Для меня путешествие не являлось мгновенным, и кое-что почувствовать успел. Это было странным. Если от субмира Себастьяна, который тот называл Наракк, веяло смертельной угрозой и звериной яростью, то здесь было что-то вроде драйва и эйфории.

Мальчишка во мне пылал от восторга, но я лишь сделал пару шагов повыше, так как при выходе потерял в расстояние от земли, и переместился еще раз.

А затем еще и еще.

Эйфория накатывала волнами, подталкивая к глупостям и все большей скорости. Выход встречал меня уже не просто толчками, а чувствительными ударами, на миг сбивающими дыхание, но останавливаться пока не планировал.

И, в итоге, за пару минут субъективного времени покрыл расстояние, никак не меньше пяти-шести километров. Во всяком случае ориентир, созданный путем запуска в землю серпа, давно потерялся вдали.

— Ха. — Тяжело выдыхаю, выпрыгивая из Блика в последний раз, и, по инерции, делаю несколько быстрых шагов вперед.

Сил он из меня выпил изрядно, да и в итоге, закинул на высоту шестого этажа, что в иных обстоятельствах ничем хорошим точно не обернулось бы.

И, тем не менее, от совсем безумных действий себя удержать сумел.

«С этим всем тренироваться и тренироваться. Защита разума, скорость и точность перемещений, взаимодействие со способностями интуита».

Работы уйма.

Однако следующей восторженной фразы данные мысли не удержали:

— Черт. Да я всемогущий!

«Или не очень…» — Опять эта знакомая еще по ныне покойному Тиллю стена. — «Понятно, почему у Луизы в данном вопросе поугас оптимизм. Он и у меня уже не столь приподнятый».

А все дело в том, что мне довелось узреть свою несостоявшуюся убийцу. Одну из многих.

И надо сказать, что Кристина не вызывала подозрений. Обычная девушка с вполне себе обычными европейскими чертами лица. Я бы даже сказал, что ближе к каким-нибудь шведкам, но не настолько силен в данном вопросе, чтобы заявлять наверняка.