Ради победы над Империей Света такая цена не кажется чем-то чрезмерным.

Кобольды Подземной Империи одеты достаточно легко, преимущественно в бригантины и кожаные доспехи. На поясе у каждого виднеются кирка и праща. Когти кобольдов — тоже нехилое такое оружие. В отличие от тех же орков, кобольды куда слабее, но и опасность их в непредсказуемости и большом числе. Своё жители Подземной Империи берут засадами, ловушками, обманками и истощением сил противника. Хорошее подспорье перед будущим сражением.

Переговорив с Рагнаком, я поднимаюсь на ближайший холм. С него открывается отличный вид на весь военный лагерь. Орки, люди, кобольды, тёмные эльфы, изменённые, мутанты, неоигроки, кобольды — кого здесь только нет. Чатлане гремят своими доспехами и хвастаются силой. Мутанты и неоигроки показывают свои способности к трансформации, провоцируя восхищённые вздохи у зеленокожих. Тёмные эльфы демонстрируют свою способность перемещаться по теням тем же кобольдам. В обмен жители Подземной Империи рассказывают об опасностях, таящихся под землёй и бездонных пещерах. Спартанцы демонстрируют тяжёлые экзодоспехи на мутантах, с гордостью объясняют, что это за «летающие кучи» застыли над головой.

Мирантис общается с Великим Духом, рядом стоит Уилсон, слушая в оба уха. По лагерю расхаживают и другие боги Спартанского Пантеона. Мой взгляд невольно обращается к маяку, что продолжает светить из самого центра Рима.

На стороне врага — ангелы-паладины, Империя Света и Бог Солнца. На нашей же — нелюди, мутанты и «темные» боги. Невольно хочется произнести вслух: «Ганс, мы что, злодеи»?

— Прекрасное зрелище, не правда ли? — шаги раздаются за моей спиной.

— Данте, — приветствую я старика. — Что привело тебя сюда?

— Неужели нельзя и переброситься парой слов в столь торжественный момент? — усмехается мужчина, встав рядом со мной и приглаживая свою бороду. Бывшие Лорды, а теперь наместники тоже не стали стоять в стороне. Насрулла возглавил паладинов, Данте и Актриса вызвались помочь в лазарете, наместник О взял катану наравне с другими самураями. Оставил свой пост в столице и Богучаров, объясняя это тем, что если мы проиграли здесь, то какой смысл ему и дальше будет искать казнокрадов и карать нечистых на руку депутатов? Да, люди и вправду могут измениться до неузнаваемости.

— Пожалуй, что можно, — пожимаю я плечами.

— Разрешите откровенность, Император Шурик? — обращается ко мне Данте.

— Что за официальность вдруг? — улыбаюсь я, встретившись взглядом со стариком. — Хорошо, дозволяю.

— Знаете, я ведь хотел признаться… что я не Лорд Данте. Точнее, он, но не совсем, — заявляет вдруг «Данте».