— Какие были его последние слова, если не секрет? — задаёт вопрос Рыжий.

— Про то, что блоха победила человека, — припоминаю я.

— Это в его стиле, да… Хе-хе, — качает головой Гюнтер, — старина Джо, он был таким мудрым и осторожным, а в итоге сам себя перехитрил. Так чего ты от меня хочешь, победивший нас Лорд?

— Капитуляции, — выдвигаю я свои условия, — Безоговорочной. Вы проиграли. Спарта одержала победу. И я не намерен сохранять вашу независимость. Уж слишком много успели вы натворить за это время.

— Уж лучше убей тогда, какой смысл для меня сдаваться тебе? — упрямо говорит Гюнтер. — Я и так проиграл, потеряв своих парней. С какой стати мне унижаться и второй раз?

В его глазах мрачная решимость. Он готов бросить всё и пойти на следующий круг.

— Гюнтер, ну ты чего⁈ — неожиданно вспыхивает Рыжий. — Сам не помнишь, как мы с тобой мечтали, как пройдёт это дикое время, и мы сможем построить нормальное общество. Когда не будет никаких рабов и рейдов, и можно будет просто жить.

— Мы мечтали, а они построили, — хрипит, Гюнтер, пытаясь вскочить с лавки.

Впрочем, безуспешно. Видно, что дни в «каземате» не прошли бесследно.

Сам мужчина весь бледный и, кажется, что сквозняк его сдует в любой момент.

Наверняка и показатель жизни находится у нижней грани.

— Тогда чего отказываешься⁈ — не унимается Рыжий.

— Потому что я действительно верил, что другого выхода нет, — говорит бывший «всадник», — Нужно стиснуть зубы, перетерпеть и не смотреть вокруг. Это «постапокалипсис», безумный мир, в котором выживут только сильные. Те, кто не с нами, не понимают своего счастья. Это нормальная плата за силу и за выживание. А вот потом, в будущем… Только не будет никакого будущего, Рыжий. У меня, так точно нет. Я ошибся, проиграл. И понесу своё наказание.

Повисает тягучее безмолвие. Рыжий не знает, что и ответить. Слова просто не выходят из его раскрытого рта. Всё, что он может сделать — это лишь хватать воздух.

Я делаю глубокий вдох, потирая переносицу.

Вот же задачку подкинули. Надо будет поставить себе пометку на будущее — заключение в полном одиночестве очень действенно ломает человека.

Он сам себя съест, если будет за что.

Я приседаю на корточки перед Гюнтером, тем самым привлекая его внимание.

— Умереть сейчас — ничем не отличается от трусливого побега. Ты натворил дел, — качаю я головой, — Прямо или косвенно, но вина лежит и на тебе. Малая, большая, я этого доподлинно не знаю. Только ты сам можешь дать ответ. Но то, что я знаю точно, сбежишь сейчас и искупить свои грехи уж точно не получится. Сдайся Спарте, разрушь сам символ «кабаньих всадников». Сделай первый шаг на пути своего искупления. И покажи, чего ты стоишь.