— Самой мощной молнией, что сможешь, — киваю я.
Более слов не требуется. Мышь прищуривается, обводит взглядом округу. Стоны и крики не утихают. Убийца жаждет битвы, хочет выманить нас, разбить по частям. Придётся его разочаровать.
Мышь формирует перед собой белоснежный шар света, трещащий и выбрасывающий искры.
— Получи, фашист, гранату! — кричит она и ударяет по шару битой.
Шар исчезает с оглушительным грохотом.
Бах!
Часть леса разрывается молниями, несколько деревьев загораются, освещая округу.
И тишина.
А наша магичка растёт с каждым днём, думаю я. Там в лесу, наверное, кратер теперь.
— Убила? — удивляется Мышь.
— Чёрт его знает, — задумчиво говорю я, поглаживая подбородок. — Хочется надеяться, но надо быть готовым к худшему.
Мы его больно задели. Следующий ход за противником. Теперь он не будет размениваться по мелочам. Он взбешён, он придёт сам.
— Тушите костры! — командую я. — Пусть думает, что мы его не ждём.
Свет — это прекрасно. Как и глаза стражников. Но сегодня я кое с кем договорился. И кое кому дал обещание, которое было принято.
Так что пускай на посёлок опускается тьма.
Проходит совсем немного времени. Минут пятнадцать по моим внутренним часам, когда я слышу вкрадчивый голос прямо внутри моей головы.
Крыыыыыса… Пробралась внууууутрь… Убеееееей её!
Глава 11
— Он внутри, — сообщаю я тем, кто стоит рядом со мной.
— Но как⁈ — Малой в недоумении озирается, вглядываясь в темноту.
— Ты уверен? — переспрашивает Майор.
— Абсолютно, — я вынимаю цзянь из ножен.
Спарта погружена в плотный, почти осязаемый мрак. Шелест листвы напоминает похоронный гимн, а завывание ветра — отдалённый стон.
Жутко, слишком жутко. Особенно когда понимаешь, что эта тьма далеко не безобидна. В ней таится зверь, что видит тебя насквозь, ощущает твой страх и напряжение в воздухе, и прямо-таки наслаждается этим.
Монстр, которого нам нужно уничтожить, как и любого противника до него.
Подчинённые кивают, готовятся к противостоянию, проверяют свои доспехи и бригантины. Поправив края тяжёлого плаща, я киваю магессе.
— Мышь, будь добра, — даю сигнал.
— Коронку? — несмотря на волнение, она улыбается.
Ей только дай помагичить.
— Именно так.
Между её ладонями, поставленными друг напротив друга, загорается маленький, едва уловимый огонёк.
Проходит одна секунда, две, три, а огонёк не становится ярче. Однако, мы все ощущаем, как он вбирает в себя всё больше и больше энергии. Излучаемый им жар постепенно усиливается, и прохлада ночи сменяется духотой.
Это особенно ощущается, поскольку большинство из нас одеты в тяжёлые кожаные плащи.