С другое стороны, чем мельче собака, тем поганей норов, может, оно и с демонами так?

И Кишма, смирившись с тем, что рассвета он не увидит — а ведь говорила маменька, чтоб учился, что учебою в люди выбиться просто, он же ж не слухал, от и влип, — принялся сказывать о жизни своей нелегкой да подвигах всяко-разных. И закралась мыслишка, что, неужто его, Кишмы, делишки до того переполнили чашу терпения Хельма, что тот за Кишмою цельного демона прислал.

— Интересно, — демон же уселся на камень и ногу за ногу закинул.

А копытов нет.

И серой от него не пахнет, а пахнет одеколоной, про которую Варька сказывала, что люди интеллихентные ею обливаются. И однажды самого Кишму пшикнула, он после розовою клумбой цельный день вонял. Пацаны ржали.

— Очень интересно… но не то, друг мой, все не то, — демон щелкнул когтищами.

…и кончик хвоста его в горло Кишмы уперся.

— А скажи-ка, милый друг, не случалось ли в ваших местах людям пропадать?

— Я не мокрушничаю, — Кишма хвоста не испугался.

Напротив.

Чем дольше он лежал, тем смелей становился. Может, с того, что демон не спешил пламя изрыгать или грозиться всякоразными муками смертными, а может, с того, что лежать было неудобственно. Холодно. И мокровато — снежок от тепла Кишмового тела подтаивать начал. А еще в спину уперлось что-то твердое и ледяное. Этак всю требуху отморозить недолго.

И будет Кишма до конца дней кровью ссать.

— Это хорошо, — демон улыбнулся клыкастою улыбочкой. — Это, друг мой нечаянный, замечательно даже, но речь не о тебе… девушки. И женщины. Возможно, не самого тяжелого поведения.

Кишма сглотнул.

— Я ведь понимаю, что у вас там не принято властям жаловаться, верно? Да и девки… одной больше, одной меньше…

— Я… это не я!

— В этом я абсолютно уверен, — поспешил согласиться демон. — У тебя, друг мой, не хватило бы мозгов… да и зачем? Так, значит, пропадали? Ты вставай, а то неудобно как-то беседы вести…

— А… не сожрешь? — на всякий случай уточнил Кишма. Кто ж их, демонов, знает. Может, лежащих он и не жрет, брезгует, а вот встанешь и мигом схарчат, косточек не оставят.

— Я людьми не питаюсь.

Кишма ему не поверил.

Ну, почти не поверил.

— Сам посуди, — демон качнул ногой. — Вот взять тебя… пьешь? Пьешь. Куришь? Не без того. И запретными травками, надо полагать, балуешься. Добавим сюда девок и возможные болезни дурные… такого сожрешь, остаток вечности лечиться станешь. И убивать тебя не стану…

Этакий миролюбивый демон.

Кишма все ж поднялся. Отряхнул снежок. Порадовался, что штаны сухие, а то ж оно как-то… опозориться было б легче легкого…