Волчица тихонько заскулила. Нет. Она не покажется ему, чтобы не было больно ещё и от его пренебрежительного или неприязненного взгляда. Она только дойдёт до лаборатории, а там отдаст все свои силы мне, чтобы смогла добраться до карцера…

Так будет лучше. Для всех.

Она, конечно, хотела бы, чтобы Ниру понравилась её белая шёрстка, чтобы он посмотрел на неё как смотрел волк… Но волк бы не стал так смотреть, если бы она обернулась кошечкой. Вот и Нир не станет… А раз уж дальше её всё равно не ждёт ничего хорошего, то последнее, что она хочет видеть — это то, что не понравится Ниру. Он ей очень нравился… Хоть и ирбис… Ну с кем не бывает.

Несколько раз по дороге к загородному дому ирбисов, мы ложились и лежали у дороги. Потом ползли. Потом еле вставали и снова плелись. Ведь каждый раз, когда закрывали глаза, слышали тихое «Рина» в голове. Если Нир нас правда ждёт, то разве можно сдаваться? Нельзя. Верно.

И мы не сдавались. Мы шли.

Сколько прошло времени? Час? Два? Или три? А может уже день? Нет. Ночи же не было. Значит, день не прошёл. Значит пока только часы. И оставалось совсем немного. Вдали я уже смутно видела загородный дом. Только бы ирбисы раньше не учуяли меня и запах крови…

Пригнувшись пузом к земле и снова слизывая кровь, капающую из носа, мы ползли ближе. Старались остаться незамеченными. Изо всех последних сил. Которых становилось всё меньше. Но немного придавала сил мысль, что скоро мы дойдём. Что там Нир. И что он обязательно спасёт нас. Ну не прямо обязательно, но очень вероятно.

Оставалось несколько сотен метров, когда шерсть на загривке встала дыбом. Вдали мы ощутили кого-то из барсов. Такой меня они не знают. И могут добить, просто поддавшись инстинктам. Я была самкой — по идее, самцы на самок не нападают. Но тут самка чужого вида, это раз. А два — я умирала. Животные добивают слабых. Оборотни в полном обороте, как правило, тоже.

Последний раз заскулив, волчица вытолкнула меня из себя, и я потеряла сознание. А когда открыла глаза, оказалось, что прошло всего несколько мгновений. Я встала на четвереньки, а потом и на ноги, оставаясь в потурансформации. Это позволило мне сделать несколько шагов, прежде чем наткнуться на охранника.

Но в виде женщины он меня узнал, конечно. И тут же обратился сам, подхватывая на руки. Стоять уже было почти невозможно.

— В карцер, — хрипло приказала я, краем сознания прикидывая, как отреагирует Нир, если увидит меня голую на руках у такого же оборотня, ещё и пахнущую волком.

Парень оказался понятливым. Даже лишних вопросов не задавал. Кинулся чуть ли не бегом в дом, на ходу хватая чей-то халат у входа и укрывая моё тело. Не то чтобы я его стеснялась. Тела. Но всё же так чувствовала себя увереннее.