— Не думаю, — скептически ответил клирик и задумался над чем-то. — Ладно, давайте продолжим. Нам известно, что в день нападения вы были в некоем питейном заведении. Не отпирайтесь, хозяин заведения вас опознал.

— Зачем мне отпираться? Я действительно там был. Заказывал чай и яичницу.

— Да, и заказа своего так и не дождались, вас что-то отвлекло.

— Да, клирик, — спокойно признался Гаттак, не понимая, к чему клонит дознаватель, — я увидел в окно странное происшествие. Двое ваших подопечных задержали одного из торговцев на площади, люди вокруг начали возмущаться, и я вышел разобраться.

В этом месте рассказа Гаттаку показалось, что клирик поморщился, как от зубной боли. Странно, к чему бы это?

— Что вам до того скорняка? — совладав со своей мимикой, спросил Массер.

— Ничего, клирик, — Гаттак подумал немного и решил, что ответы должны быть приправлены достаточным количеством правды, так можно замаскировать любую ложь. — Я был знаком с этим стариком, покупал у него несколько вещей. Наша одежда, простите, никуда не годится в этом климате. Старик меня здорово выручил однажды, продав пару меховых стелек, и я лишь хотел проявить участие. Его дело могло выеденного яйца не стоить.

— Что вы имеете в виду?

— Клирики часто перегибают палку, вы и сами это знаете. Зачастую задержания проводятся только по причине недостаточно налаженной коммуникации служителей Бора и местного населения. Я действительно хотел лишь разобраться, в чем дело, и помочь сторонам понять друг друга. Старик плохо говорил на столичном наречии, и ситуация могла разрешиться довольно просто, вмешайся я.

— Но вы не вмешались.

Гаттак понял, к чему клонит клирик, и честно признался:

— Да, клирик, Массер, я не вмешался. Меня отвлекли и увели с площади.

— Кто вас отвлек?

Они и так наверняка знали, с кем ушел Гаттак из той питейной. Ломать комедию и еще сильнее вязнуть во лжи не было никакого смысла.

— Я встретил свою сослуживицу, учительницу младших классов Маршу Фарр.

— И что она вам сказала?

— Да ничего практически не сказала. Она в Северном длительное время живет, знает местные порядки. Велела не влезать в дела клириков и посоветовала убраться оттуда подобру-поздорову.

— Вы ушли вместе?

— Да.

— Куда вы направились?

— Не знаю, я просто шел за ней.

— Почему?

— А почему бы мне не пойти с тем, с кем я знаком?

— Но вы говорили, что перед нападением просто прогуливались по Северному.

— Да, клирик, говорил, — Гаттака начинал раздражать этот въедливый бюрократ, но свое раздражение он решил не выказывать и спокойно перешел в контратаку, — но я не говорил, что гулял один.