Слава Бору, на дворе уже стояло лето. Пустошь преобразилась, одевшись в зеленый покров, снег почти везде растаял, осталась позади и неделя тотальной распутицы. Лето в здешних местах наступало почти мгновенно. Вот только вроде держались крепкие ночные морозы, как вдруг наплывал циклон и укутывал всю северную часть Пустоши теплым воздухом. Температура воздуха стремительно росла, и уже через пару недель во всем заполярье устанавливалась солнечная и жаркая погода. Нередко эти климатические метаморфозы перетекали даже в засуху.

В один из таких знойных дней к Гаттаку пришли двое клириков, одним из которых был старший клирик Массер.

— Мне доложили, что вам уже лучше, учитель Гаттак, — без приветствия начал он разговор. Жестом разрешил Гаттаку не вставать с постели и, оставив за дверью своего коллегу, прошелся по палате.

— Что с вами произошло? — спросил клирик, когда дверь за его коллегой закрылась.

— На меня напали.

— Кто? По какой причине?

— Это были какие-то мужчины, низшие. Одеты в зимние ватники и бушлаты по типу охотничьих. Лиц я не разглядел.

— Почему они на вас напали?

— Этого я вам не могу сказать, клирик. Не знаю. Возможно, ограбить хотели, хотя у меня с собой ничего не было. Я прогуливался по поселку, потом удар по голове — и все. Очнулся я уже тут.

— Откуда у вас на голове ожоги?

— Не могу знать. Может, применили какое-то оружие.

— Когда вы в последний раз молились?

— Сегодня утром.

— Вы часто молитесь?

— Каждый день, клирик. Это допрос? А я думал, что выступаю в качестве жертвы. Разве это не очевидно?

— Давайте, высший, это я буду решать, кто тут жертва и какие вопросы следует задавать, — довольно грубо перебил Гаттака Массер.

Ясно, подумал разведчик, он ищейка клириктората, цепной пес. Умен, догадлив, осведомлен. Везде свои глаза и связи. Явно карьерист. Перешагнет через любого, кого угодно сожрет и не подавится, даже своего. С таким нужно держать ухо востро.

— В этом, казалось бы, прозрачном деле есть свои мутные пятна, — продолжил Массер. — Да, в Северном нападения на высших — не редкость. Но большая их часть заканчивается одним и тем же — смертью жертв. Повстанцы никого не щадят. Они не берут пленных, не грабят их, не требуют выкупа у близких или властей. Они просто их уничтожают. У них есть конкретные цели, которые, по их мнению, помогут им в борьбе с Бороградом.

— Думаете, меня хотели убить, потому что я важен для Борограда?

— Хотели бы убить — убили бы, — холодно сказал Массер. — Но вы выжили. Не знаете, почему?

— Повезло? — почти искренне предположил Гаттак. Он действительно и сам еще не знал, как оказался после нападения в школе.