— Вы умолчали, что были именно с Маршей Фарр.

— Вы не спрашивали. Не думал, что это важно.

— Но вы не поинтересовались ее судьбой ни разу за все время вашего пребывания здесь.

Да, действительно косяк. Сказать, что спрашивал Корру? Не поверят. Они с Коррой не говорили о Марше. Они вообще ни словом о нападении не обмолвились, и прослушка это подтвердит.

— Почему я должен интересоваться ее судьбой?

— Двое высших прогуливаются по поселку. Совершается нападение, после которого один из них почти месяц лежит при смерти и лишь чудом выживает. Разве нелогично было бы узнать о судьбе вашей спутницы?

— Нас с Маршей ничего не связывало. В тот день я впервые увидел ее вне стен школы. Если честно, клирик, я вообще хотел скрыть ото всех факт своего общения с этой девушкой.

— Отчего же? — удивился клирик. Массер понимал, что Гаттак юлит и пытается выбраться из той ловушки, которую он ему расставил.

— Моя супруга очень ревнива, — не моргнув глазом, соврал разведчик. — Нас поженили слишком рано, и она еще не научилась держать свои чувства и переживания под контролем. На людях она этого не показывает, но любой женский взгляд в мою сторону расценивает как посягательство на ее мужа.

— И?

— И крепко выносит мне мозг после этого. Я не хотел бы, чтобы Корра думала, что я мило общаюсь с другими девушками у нее за спиной. После этого мне спокойной жизни не видать. Ну, вы же знаете женщин.

— Я? — удивился клирик. — Нет, с чего мне знать о таких вещах? Я служитель церкви, для нас такие вещи непозволительны.

— Простите, я забылся.

— Хорошо. Допустим, — Массер понимал, что версия Гаттака вполне правдоподобна, и ему явно не нравилось это.

— Почему бы вам самому не разузнать у Марши Фарр обстоятельства того дня? — укрепил свою версию Гаттак. Ему и самому было интересно, как из этой ситуации выкрутилась бы тайная кнесенка. Хотя на самом деле Гаттак догадывался, что после того происшествия Марша, скорее всего, пустилась в бега. Как, собственно, и ее отец Владимир Фарр, оператор путепровода на железной дороге.

— К сожалению, не могу, — признался клирик. — Марша Фарр пропала в тот же день и до сих пор не объявилась.

— Какой ужас, — Гаттак постарался вложить в свои слова максимум сопереживания. — Значит, раз она пропала, на самом деле нападали не на меня, а на нее!

— Этого я не говорил, высший, — Массер присел на кровать Гаттака и, помолчав с минуту, сказал. — Учитель, я не стану скрывать от вас факт того, что мы давно следим за вами.

— Этого следовало ожидать, клирик.

— Да? Почему же?

— Я уличил директора Мику Борова в нечистом ведении дел в первый же день своего пребывания в школе. Он обещал натравить на меня вас. Признаюсь, я удивлен, что вы обратили на меня внимания только сейчас. Собственно, после нашей с ним стычки ситуация со снабжением в школе разрешилась в пользу детей, и я на том успокоился. Думал, что директор тоже спустит все на тормозах. Но, как оказывается, нет, не спустил.