Это было сказано таким менторским, таким непередаваемо профессорским тоном, что я окончательно разозлилась.

– Да вот, знаете ли, люблю гулять по полю рано утром, – проговорила с изрядной долей сарказма. – И при этом забираться в самые дальние уголки академии в тайной надежде на то, что увижу там раздетого преподавателя.

Он моргнул и опустил взгляд – на обнаженный торс, на босые ноги, на штаны, которые, по счастью, все-таки были на месте. До него, кажется, только теперь дошло, в каком виде он стоит перед студенткой.

Он быстро исчез среди колосьев и вскоре появился снова – уже в рубашке. Правда, небрежно застегнутой на две пуговицы. Вид у него стал ничуть не приличнее. Более того – теперь, в этой небрежно наброшенной рубашке он выглядел еще ошеломительнее.

Я поспешно отвела глаза.

– Итак, – произнес он все тем же занудным тоном, будто и не исчезал никуда, будто и не стоял тут минуту назад полуголый. – Еще раз. Как вы здесь оказались?

Я вздохнула. Мог бы и сам догадаться.

– Боюсь, это инициатива моего фамильяра.

Я машинально коснулась кулона. Мой великолепный золотистый грифон, перетащив меня сюда, явно решил, что на этом его работа окончена, превратился в украшение и теперь висел на груди с чувством выполненного долга. Я прямо кожей ощущала, что он очень доволен собой.

Вот же зверь.

– Во всяком случае, несколько минут назад я спокойно сидела в своей комнате, читала «Сплетник» и даже не думала ни о каких перемещениях.

Вспомнив о сплетнике, я обнаружила, что все еще держу его в руке. Ну да, меня же вместе с ним и перенесло. Не без злорадства протянула листочки магистру.

– Кстати, можете полюбопытствовать. Там пишут занятные вещи.

Магистр брезгливо поморщился.

– Я не интересуюсь такого рода чтивом.

– А вот вы поинтересуйтесь. – Я продолжала держать листок на весу. – Уверена, в этот раз найдете для себя кое-что занимательное.

Он бросил на меня гневный взгляд. Но любопытство, видимо, пересилило – взял листок, развернул, пробежал глазами по строчкам. Я следила за его лицом: вот он нахмурился, вот желваки заходили на скулах, вот он дошел до фразы про ночное свидание и покраснел. Вернее, сначала побледнел, а потом все-таки покраснел.

– Какая чушь! – Он возмущенно фыркнул и смял листок в кулаке. – Да кто вообще мог такое придумать? Свидание! С вами!

Последние два слова он произнес с таким неподдельным, таким искренним ужасом, что меня это задело. Я, конечно, не считаю себя эдаким подарком для любого мужчины и никогда не думала, что все вокруг только и мечтают со мной встречаться. Но если одна только мысль об этом вызывает у кого-то искренний, неподдельный ужас – это, знаете ли, тоже обидно.