но и ее хватило, чтобы сойти с ума от богатства расцветок и подкладок. В итоге девушка остановилась на практичном утепленном варианте. Он стоил чуть дороже, чем по доброте душевной подарил ей магистр, пришлось лишиться последних кровных грошей. — Ну вот, — выйдя на улицу, пошутила Лика, — теперь я бедная и голодная, зато с перчатками! Она натянула обновку и, кинув быстрый взгляд на небо, на неукротимо приближавшуюся сизую тучу, заторопилась к теткиному дому. Девушка заподозрила неладное, когда, чтобы сократить дорогу, свернула в переулок между улицей Оружейников и Кленовой аллеей. Назывался он Крысиным, видимо, поэтому здесь и завелись крысы, увы, в человеческом обличии. За Ликой кто-то следил. Противный, полный ненависти взгляд прожигал затылок. Решив не оборачиваться, девушка прибавила шагу и по ошибке вместо узкой Кривой улочки свернула в Веселый тупик. — Ну здравствуй, недотрога! Сначала Лика ощутила знакомый запах сигарет, а лишь затем увидела Грегора. Он не спеша, вразвалочку, приближался к ней, понимал, жертве некуда деваться: позади глухая кирпичная стена. Зажатая в зубах сигарета подмигивала алым, словно глаз потустороннего чудовища. Взгляд Лики лихорадочно заметался по сторонам: ни двери, ни окна. Воистину, Веселый тупик! Злой сарказм очередных Грегоров Энтвудов. — Ну что же ты притихла, зайка? Блондин сплюнул под ноги вязкую слюну. — Не рада меня видеть? А как же обнять, приголубить? Или ты взрослых мужчин предпочитаешь? Поверь, я в этом отношении ничем не уступаю. Волны жара и холода попеременно прокатились по телу Лики. Она с пугающей четкостью осознала, что ее крики вряд ли услышат. А если и услышат, придут на помощь слишком поздно, когда Грегор сделает свое черное дело. — Месть подается холодной, малышка! Блондин бросил на мостовую сигарету и затушил каблуком. — Или ты полагала, что вот это, — он стянул перчатку и продемонстрировал чуть поблекшую кровавую метку, — сойдет тебе с рук? — У тебя ничего не выйдет! — хрипло пробормотала Лика. — Я буду кричать! — Очень на это надеюсь. Не терплю тихонь на моем мече. От скабрезного замечания девушка залилась краской. Ни один приличный мужчина не позволил бы себе такого! Стоп! Ее посетило озарение. Грегор не мог причинить ей физического вреда, именно поэтому оскорблял. Раян наложил на нее или на него особые чары, когда в прошлый раз блондин попытался ударить, фальцетом переполошил все общежитие. — Ничего ты мне не сделаешь. — Лика смело шагнула к Грегору. — Или тебе нравится боль? — А я и не собираюсь