Как я и обещал Петру Исааковичу, на производстве красителей мы задействовали животных. Правда, не морских свинок, как это было запланировано ранее, а обычных кроликов. А что такого? Сидит себе длинноухий ком шерсти в клетке и жуёт сено, а в это время за стенкой из стеклянного аппарата в бак сыплется краситель. Выходит неплохо — один кролик — один пуд краски в сутки. Лепота! И не нужно нанимать кучу людей — достаточно двоих работников, которые следят за ушастыми, меняют им подстилку да выносят результаты их «трудовой деятельности».

И пусть на меня смотрят волком защитники животных. Могут жаловаться в «Гринпис» — там любят всякие акции устраивать. Особенно, если платят хорошо. А мне, признаться, до лампочки. Я за экологию не переживаю — я за качество продукции. И если кролики помогают делать лучший в мире краситель, то пусть себе живут в комфортных условиях. Вон даже отдельные домики для них соорудили — почти загородный клуб с собственным песчаным пляжем.

Прошла неделя с моего прилёта в Златоглавую, когда через Перл связи ко мне обратилась Екатерина Дмитриевна. Голос её звучал немного торопливо, как у человека, которому уже не терпится показать, чего он натворил в отсутствие учителя.

— Александр Сергеевич! Мы с маменькой уже три дня в Москве. Приезжайте к нам в Вязёмы. Кстати, папенька тоже дома, и будет рад вас видеть.

— Ваш отец… генерал Голицын? — переспросил я, хотя прекрасно понимал, о ком речь.

— Он самый. И, да, зрение у него теперь лучше, чем у молодого поручика. Так что благодарности от него можете ожидать больше, чем от самого государя.

— Это радует, — сказал я. — Тогда сообщите ему, что я прибуду. Только предупредите заранее: если он начнёт кланяться, как матросы в госпитале, я немедленно улечу обратно в Москву.

Она рассмеялась. Тонкий намёк на мой страх перед чрезмерной благодарностью она поняла правильно.

Путь от Яузы до Вязём занял менее часа. Я прибыл на старом проверенном Катране, который уже давно стал моим рабочим конём. По пути думал, каким окажется генерал. Человек, которого я раньше видел только в списках генералитета Российской Армии, а теперь должен был встретиться лицом к лицу. И не просто как бывший сосед по имению, а как человек, причастный к появившейся у него возможности снова читать указы без очков.

Екатерина Дмитриевна встречала меня на берегу пруда. Румяная, довольная, с неизменным блокнотом в руках — как будто уже подготовила целую программу мероприятий на день.

— Он вас ждёт, — шепнула она, когда я ступил на землю. — И он знает, кто вы такой. Так что не удивляйтесь, если начнёт расспрашивать про самолёты.