В трубке повисла пауза. Тяжёлая такая, многозначительная пауза.

— Какую собаку, Громов? — Осторожно поинтересовался подполковник Иванов. — Окстись. Водички там попей. Не знаю… Спать ложись.

Я чуть не ляпнул в ответ, что конечно бы уже лёг, если бы всякие граждане не названивали мне посреди ночи с очень странными разговорами. Но вместо этого ответил:

— Овчарку. Наверное, молодую. Мелкая какая-то…

— Громов, у тебя нет собаки. Иди спать, говорю, а завтра дуй в больницу. Явно «визгун» тебя приложил конкретно. И это…смотри. Давай, чтоб после больницы в отдел. Поговорим.

В трубке что-то стукнуло, выматерилось, видимо Семеныч промахнулся и положил ее мимо аппарата, а потом послышались гудки.

— Что это было? Не знаешь? — Спросил я собаку и даже показал ей телефонную трубку, которую по-прежнему держал в руке.

Вообще, странная история. Оно, конечно, все странно. Однако, если откинуть в сторону мои личные ощущения и проблемы, поведение подполковника выглядит весьма удивительно. Мы виделись в отделе. И он вполне мог и узнать насчёт разговора, и про стажёра сообщить. Однако, позвонил ночью, домой, спустя пару часов после того, как мы с операми вышли из его кабинета.

Единственное мало-мальски подходящее объяснение, что-то произошло за то время, пока мы писали отчеты и ехали в метро. Причем, что-то очень важное. Николай Семеныч нервничал. Это — факт. Хотя пытался свое волнение скрыть.

Я бы, возможно, подумал о странном звонке подполковника еще, но в этот момент открылась дверь спальни. Резко обернулся на звук. Я стоял возле тумбы с телефоном, поэтому комната была за моей спиной. Что еще за хрень? Не квартира, а проходной двор какой-то. Думал, очередная животина вылезет. А Рябушкин, похоже, не знает о своем товарище, то есть обо мне, ни черта.

Однако, на пороге спальни замерла девушка. Она сонно хлопала глазами, пытаясь сфокусировать взгляд. Я от неожиданности где стоял, там и сел. Хорошо, рядом была маленькая табуретка, а то бы на пол приземлился.

— И баба, и щенок… — Вырвалось у меня вслух. — Вот так номер…

Девушка выглядела… никакой. Даже, наверное, страшненькая. Светлые волосы, подозрительно серого цвета, были собраны в пучок. Большие очки в коричневой роговой оправе делали ее лицо каким-то непропорционально маленьким. Как у черепахи из мультика про львёнка. Черт… Я помню сраный мультик, но ни черта не помню про себя…

Еще у незнакомки имелась кофточка на пуговицах, застегнутая до самого подбородка. Она, эта кофта, перекосилась и один ее край завернулся. Юбка, длина у которой ни туда ни сюда, по щиколотку, тоже смотрелась убого. Но самое главное, на девице были обуты кеды странного вида. Такое чувство, будто их сняли со спортсмена-бегуна, который сдох на финише своего последнего марафона. Причем, все предыдущие марафоны он в этих кедах и бежал. Даже интересно, на кой черт ей кеды в квартире? С улицы в них прийти она тоже не могла. Зима, так-то, на дворе.