Часовых у входов в казармы не было. Оно и понятно — какой осел полезет в казарму, где спят несколько сотен здоровенных людоедов? Это надо быть полнейшим идиотом! А кроме того, на что четыре вышки с часовыми да восемь стражников по периметру концлагеря? Они не только за пленниками следят, но и охраняют сон десанта. Успеют поднять шум, если понадобится!

Мне просто повезло. Если бы они были внимательны! Если бы честно несли караульную службу! Если бы выставили дозоры и скрытые засады! Тогда бы точно у меня ничего не вышло. А у них — вышло бы. Я бы вышел дерьмом. Сожрали бы меня и не поморщились. Впрочем, тогда я скорее всего и не пустился бы на эту авантюру.

Вообще меня поражала степень недальновидности этих существ — ну как можно было так пренебрежительно отнестись к своим врагам? Как можно было предусмотреть только ОДИН выход из своей казармы⁈ Как можно было делать ТАКУЮ казарму, когда всего-то нужно было построить несколько бревенчатых домов, разместив в них весь воинский контингент! Это же так очевидно! Теперь — перекрой выход из дурацкой длиннющей землянки, и все, конец! Всем конец!

Вероятно, это гордыня. Ну вот мы, люди, ведь не боимся овец? Что нам могут сделать овцы? Если только разбежаться и боднуть под зад! Может, и свалят — смешно, все хохочут. Но совершенно не опасно. Так и тут — чего ждать от людей-овец?

Не хочу представлять, что творилось в казарме, когда я открыл дверь и начал выпускать в черную могильную пустоту сияющие, как солнца, файерболлы. Самые большие, какие я мог создать — со здоровенный апельсин! Те, кто оказался рядом с разорвавшимся шаром, сгорели заживо. Остальные были засыпаны обвалившейся кровлей — ведь над потолком лежал метровый слой земли, покрытый дерном и уже поросший зеленой травой!

И вся эта земля вперемешку с бревнами и досками свалилась на головы спящим врагам.

Сгоревшие, покалеченные, живые — все были похоронены заживо всего двумя файерболлами, обрушившими эту «землянку» за считаные мгновения. Выбраться не мог никто. И даже если они под слоем земли, придавленные бревнами и землей, все еще живы — это ничего не значит. Можно считать, что они уже мертвы. И мне их не жаль. Я бы крыс пожалел, мышей, волков, стервятников! Но не этих тварей. Им нет места в мире. Они должны быть уничтожены до последнего существа. Я так считаю.

Рядом послышались крики, и темнота ночи озарилась файерболлом. Не моим, чужим. Вскрикнула женщина — похоже, что кого-то зацепило магическим ударом. Кто-то закричал — тонким, полным боли… мужским голосом. Файерболлов больше не было.