Вообще-то мне очень хотелось посмотреть, как лечат чужеземные шаманы. Даже по лечению уже можно кое-что понять об уровне подготовленности их колдунов. Для войны пригодится.

Через десять минут один из шаманов, оставшихся в живых, стоял на коленях перед полковником, заживляя его раны, оставленные стрелами, и я смотрел, как он это делает.

Впрочем, абсолютно без всякого для меня нужного результата. Ну да, руки светятся. Да, раны затягиваются. Ну и что? Да ничего! Ничего не видно, кроме этого! Чувствую, как истекает магическая сила, и довольно-таки много этой самой силы уходит на лечение. Так я это и раньше знал. Неинтересно.

Когда шаман приступил к лечению второго офицера, которого Герда выбрала себе в противники, я расслабился и на процесс лечения не смотрел. Наблюдал за тем, как выносят трупы из концлагеря и складывают в ряды, как люди, не стесняясь своей наготы, ходят вокруг с такими лицами, что можно подумать — они сошли с ума. Может, и сошли — уж очень бессмысленные у них глаза. Глаза человека, потерявшего связь с реальностью. И я их понимаю — пережить такое, это… это просто непредставимо. Только вчера они жили в своем доме, счастливо ли или не очень — все равно, главное — жили со своими близкими и мечтали о счастье. Или наслаждались им. И вдруг в одночасье вся их жизнь рухнула — близкие погибли, а может, и того хуже — превратились в скот, в корм для безжалостных нечеловеческих тварей. Как и они сами.

Меня будто кольнуло в спину, и я оглянулся на лекаря, который как раз закончил лечение. Он разгибался, поднимаясь с колен, глядя на меня, и в глазах его горела даже не ненависть — бурлил кипящий океан ненависти! И не помешали ему многочисленные раны — Терминатор, а не шаман!

Вскинутые руки ударили струями огня — в меня и в стоящих за моей спиной воительниц, собравшихся посмотреть на эдакое зрелище, как лечение чужеземного шамана. Если бы я обернулся на секунду позже — от меня, от десятка воительниц и от нескольких сотен бывших пленников остались бы только обугленные комочки!

В этом, последнем в его жизни ударе шаман выплеснул всего себя — всю свою жизнь, всю свою силу, все свое здоровье! Откуда я это знаю? Да просто знаю, и все тут! Чувствую!

Как и то, что могу сопротивляться и умею это делать. Надо просто пожелать!

И я пожелал.

Струи огня ударили в невидимый купол и растеклись по нему ревущей полосой. Огонь бушевал секунды три, не больше, но эти секунды показались мне вечностью. Удар был такой силы, что после того, как пламя иссякло, я бессильно опустился наземь и застыл, тупо глядя туда, где сейчас лежал высохший, мумифицированный труп мятежного шамана. У меня тряслись руки, и я ужасно хотел есть и пить. А еще — я матерно ругал себя за то, что расслабился, и в результате едва не погиб сам и едва не погубил целую прорву моих людей. Заигрался, что еще сказать…